— Они не разрешат мне жить. Приближаются мои Шестьдесят, и они не разрешат мне жить.
— После всего, что ты сделал? Чепуха!
— Я слишком много знаю, Пола, и они мне не верят.
— Слишком много знаешь о чём?
Он слишком устал и не мог больше нести эту тяжесть. И он рассказал ей. Сначала она не поверила ему, но потом, когда поняла, что всё это правда, застыла, охваченная ужасом.
На следующий день Пола с другого конца города позвонила в посольство. Говоря через платок, она спросила доктора Бела Авардана.
Его не было. Они думали, что он может быть в Бонере, шесть тысяч миль отсюда, но не были уверены. Да, но он скоро должен вернуться в Чику, но когда — они сказать не могут. Может быть, она назовет своё имя? Они попытаются с ним связаться.
Тут Пола прервала связь и прижалась щекой к стеклянной стенке кабины, с радостью ощущая её прохладу. Глаза её были полны слез.
Дура, дура!
Он помог ей, а она так себя вела. Он подставил себя под нейрохлыст, чтобы защитить от чужака достоинство маленькой землянки, и чем она ему отплатила?!
Сто кредитов, отправленные ею на следующее после происшествия утро, вернулись назад. Она хотела использовать их, чтобы прийти и извиниться перед ним, но не решалась. И как бы она проникла в посольство, куда могли входить лишь чужаки?
Только он мог помочь ей теперь. Он, чужак, который мог разговаривать с землянином как с равным. Она никогда бы не догадалась, что он — чужак, не скажи он об этом. Он был такой сильный и уверенный в себе. Он должен знать, что делать. Он должен помочь, ибо на гибель обречена вся Галактика. У Полы промелькнула злорадная мысль о том, что чужаки заслужили такую участь своим пренебрежительным отношением к землянам. Но касалось ли это их всех? Женщин и детей, больных и стариков? Таких, как Авардан? Тех, которые никогда не слышали о Земле? И в конце концов, все они были людьми. Столь страшная месть топила в море крови ту справедливость, которой служила Земля.
И вдруг, совершенно неожиданно, — звонок от Авардана. Шект покачал головой.
— Я не могу ему этого сказать.
— Ты должен, — жёстко сказала Пола.
— Здесь? Это невозможно, это погубит нас обоих.
— Тогда прогони его. Я позабочусь обо всём. — её сердце бешено стучало. Конечно, причиной была лишь эта потребность спасти бесчисленные миллиарды человеческих жизней.
Бел Авардан поможет что-нибудь предпринять!
Авардан был в полном неведении относительно происходящего. Поведение Шекта он воспринял так, как оно выглядело (как ничем не спровоцированную грубость, что так свойственна землянам).
Авардан тщательно подбирал слова:
— Мне не хотелось бы обременять вас своим посещением, доктор, не будь я профессионально заинтересован в вашем Синапсайфере. И мне говорили, что в отличие от многих землян вы не настроены враждебно к людям с других планет.
По-видимому, он сказал что-то не то, потому что доктора Шекта буквально передёрнуло от его слов.
— Кем бы ни был ваш информатор, он весьма ошибается, приписывая мне особое дружелюбие к подобным гостям. У меня нет симпатий и антипатий. Я — землянин…
Авардан стиснул зубы.
— Поймите, доктор Авардан, — послышался поспешный шёпот, — мне очень жаль, что я выгляжу невежливым, но я действительно не могу…
— Я всё понимаю, — холодно прервал археолог, хотя он не понимал абсолютно ничего. — Прощайте, сэр.
Шект слабо усмехнулся.
— Моя занятость…
— Я тоже очень занят, доктор Шект.
Он повернулся к двери, проклиная всех землян и невольно вспоминая некоторые пословицы, столь часто повторяемые его согражданами. Например, такие: «Вежливость на Земле подобна сухости в океане» или «Землянин даёт тебе что угодно, пока это не стоит ему ничего или меньше того».
Его рука уже пересекла фотоэлектрический луч, открывающий входную дверь, когда он услышал сзади чьи-то быстрые шаги и предостерегающий шёпот. В его руке оказался лист бумаги. Повернувшись, он успел заметить лишь промелькнувшую фигуру в красном.
Только сев в нанятый им наземный автомобиль, Авардан развернул бумагу и прочитал:
«Сегодня в восемь часов вечера будьте у дома игр. Убедитесь, что за вами не следят».
Авардан нахмурился, раз пять перечитал записку и даже просмотрел её на свет, как будто ожидая увидеть невидимые слова. Невольно он оглянулся. Улица была пуста. Он сделал движение, чтобы выбросить бумагу в окно, но, поколебавшись, сунул её в карман.
Несомненно, что, если бы он вечером не сделал того, к чему призывала записка, всё было бы кончено, и, возможно, нескольким триллионам людей не удалось бы избежать смерти. Но этого не случилось.
По дороге он раздумывал, была ли отправителем записки…
К восьми часам вечера его машина скользила среди длинного потока машин по извивающейся дороге, ведущей к дому игр. Лишь раз он спросил путь, и прохожий, с подозрением оглядев его (очевидно, ни один землянин никогда не был свободен от этой всеобъемлющей подозрительности), коротко ответил:
— Вам нужно просто следовать за другими машинами.
Похоже, действительно все машины направлялись в дом игр, потому что он увидел, что все они, одна за другой, исчезают в отверстии въезда на подземную стоянку. Вырвавшись из потока, он объехал дом игр и стал ждать, сам не зная чего.
Стройная девушка отделилась от толпы прохожих и нагнулась к окну его автомобиля. Он удивлённо посмотрел на неё, но она одним движением открыла дверь и оказалась внутри салона.
— Извините, — проговорил он, — но…
— Тсс! — Девушка пригнулась к сиденью. — За вами следили?
— А должны были?
— Не смейтесь. Поезжайте прямо вперёд. Свернёте, когда я скажу… Чего вы ждете?
Он узнал голос. Капюшон соскользнул на плечи, открыв каштановые волосы. Тёмные глаза пристально смотрели на него.
— Будет лучше, если вы поедете, — мягко сказала она.
Он подчинился, и за следующие пятнадцать минут она не сказала ему ничего, если не считать тихих указаний относительно направления движения.
Авардан украдкой взглянул на неё и с неожиданным удовольствием подумал, что она ещё красивее, чем он её помнил. Странно, что на этот раз он не чувствовал никакого негодования.
Они остановились в безлюдном районе. После небольшой паузы Пола, посмотрев на него, сказала:
— Доктор Авардан, я сожалею, что мне пришлось проделать всё это, чтобы поговорить с вами с глазу на глаз. Я знаю, что мне нечего терять в ваших глазах…
— Не думайте так, — проговорил он.
— Я не могу так не думать. Я хочу, чтобы вы знали, что я полностью понимаю, как низко и неблагодарно я вела себя той ночью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
