Мерос преобразился, извиваясь в хватке адского свечения, пылающая сила впитывалась каждым атомом его сущности. Плоть лица исказилась в пустую, ничего не выражавшую маску. Его доспех стал темным и изуродованным, сочленения испускали пар, оболочка тряслась, словно стараясь сдержать то, что никогда не должно было находиться в этой реальности. В тени варпа Кано увидел пару призрачных, пропитанных кровью крыльев, на миг развернувшихся из израненной спины апотекария, смазав сломанные кости потоком призрачной крови, затем они исчезли.
Брат Мерос скончался, и родился Красный Ангел.
Расколовшаяся кристаллическая матрица зазвенела, как диссонирующие колокола, медь и кристаллические осколки превратились в смертоносную шрапнель. Кирисс бросился вперед, подняв руки, словно в мольбе, испуская вопли на непонятном языке. Пронзительный, нечеловеческий голос оглушал звуком гибнущей эмоции, столь адского и жуткого обмана, что самые порочные из человеческих сердец не смогли бы вынести его.
Демон выл, рыдал, подобно овдовевшей женщине, в приступе великого гнева круша все вокруг. Наконец он обернулся и выплюнул желчные слова Кровавым Ангелам, которые взяли его на прицел.
— Вы, блеющие, невежественные животные! Как вы осмелились разрушить все это? Вы наши пешки! Это Сигнус Демоникус, наш плацдарм, наше поле битвы! Делайте то, что вам велено! — мелодичный голос Кирисса сломался и стал жестким и злым. То же произошло с покрытым узорами татуировок лицом демона, нежно-розовая козлиная морда приобретала новые, жуткие оттенки.
— Марионетки не имеют права бунтовать! Берите то, что мы даем, преклоняйтесь…
Крылатая тень прервала слова зверя, белые крылья разорвали туман, мелькнул красный клинок примарха. Кирисс отступил и завизжал, вопль лился чередой высоких и низких звуков, хихикающей атональной сиреной, которая отшвырнула Кровавых Ангелов мощью гравитационной пушки. Руки-клешни присвоенной плоти вытянулись, щелкая и разгребая землю, и демон словно из воздуха извлек оружие, выкованное из цельного слитка мерцающего серебра.
Ралдорону, Кассиилу и остальным не нужны были приказы, чтобы броситься в атаку, они знали, как и их враг, что это последний оставшийся демон. Болтерные снаряды хлестнули по твари, вырывая куски плоти из извращенного тела.
Кирисс закружился в безумном пируэте, пытаясь убить всех, кого мог. Обильные слезы лились по его морде, слюна забрызгала губы и трясущиеся груди.
— Вы должны любить нас! — заревел он. — Мы дали вам кровь и ненависть, а вы будете любить нас за это!
Позади твари возвышался Ангел, готовясь нанести смертельный удар. Он был одновременно и великолепен, и ужасен в своем сияющем доспехе, держа меч обратной хваткой палача.
— Сейчас я тебя утихомирю, — сказал Сангвиний и ударом красного меча снес голову демона с плеч.
Голос Кирисса умолк. Из смертельной раны хлынул фонтан нечистивой крови, и обезглавленное тело рухнуло вперед. Примарх схватил изогнутый рог, прежде чем нанести удар, и позволил телу упасть. Ангел медленно повернул отсеченную голову, бесстрастно изучая трофей.
Она прошептала несколько слов, которые только Сангвиний смог услышать. Затем на один кратчайший миг едва заметно улыбнулась.
Ралдорон, прихрамывая и не обращая внимания на боль от ран, подошел к повелителю, опустив болтер. Примарх небрежным движением кисти швырнул голову демона в огромную яму. От трупа мертвого монстра уже поднимались ядовитые испарения, которые вызывали тошноту даже у крепких легионеров.
Обезглавленное тело существа, которое называло себя Кирисс Развращенный, стремительно, словно при ускоренной пикт-загрузке, разложилось в отвратительную жижу, напоминающую протухшие потроха. Плоть превратилась в вязкую жидкость и стала просачиваться в трещины пола, показались деформированные кости, которые затем тоже почернели и превратились в старый, пожелтевший воск. Первый капитан, как и полагалось опытному воину, имел представление об анатомии и органической структуре, но не смог припомнить в останках твари ничего похожего на биологическую закономерность. На один тревожный миг ему привидились очертания скелета человека, каким-то образом угодившего внутрь костей демона, словно один вырос из другого. Но затем он превратился в песок, состарившись за считанные секунды на тысячи лет. Последним рассыпался почерневший комок сердца.
Кассиил провел черту острием меча по кучке сгнившего вещества.
— Все закончилось, да? — в его голосе звучала такая усталость, словно усмирение Сигнуса продолжалось целый век. Тяжело было признать тот факт, что прошло всего несколько дней.
— Смотрите, — устало произнес Кайде. Тяжелая серворука появилась из-за ранца технодесантника, загудела и указала на фигуру, стоявшую у края ямы.
Ралдорон посмотрел раз, потом еще. Фигура не стояла, она парила на небольшом расстоянии от пола, немного смещаясь. Тот же тошнотворный свет, что бурлил внутри психической капсулы, который давил на его мысли, теперь сконцентрировался в этой личности. Вокруг нее пылал ореол адского пламени, издавая низкий и зловещий рокот.
— Мерос, — произнес Кассиил имя, как поминовение. — Клянусь Троном, он жив.
— Это не жизнь, сержант, — сказал Сангвиний, шагнув вперед, чтобы загородить своих воинов от их измененного брата. — Он пошел на это ради нас.
Ралдорон просигналил остальным легионерам быть наготове, они прицелились.
— Так нам убить его?
Ангел ждал, пока призрак сделает свой ход.
— Что-то иное существует внутри этого тела. От легионера, которого мы знали, осталась только частица.
Существо, которое было братом Меросом, неожиданно подняло голову, как будто Сангвиний произнес его имя.
— Частица осталась, — сказало оно, и в словах прозвучал призрак голоса апотекария. — Достаточно для того, чтобы его истязали за то, что он сделал.
Оно медленно приблизилось к ним, и легионеры едва сдержались, чтобы тут же не открыть огонь. Сангвиний не двигался, опустив меч и ожидая.
— Теперь здесь я, — продолжило существо. — Внутри твоего павшего сына. Я знаю твое темное сердце. Этот не погибнет, как другие. Слабость Тагаса была в уверенности, что его бросили. Она была ключом, при помощи которого Губительные Силы уничтожили его душу. Этот… — оно замолчало, изучая сломанные, закованные в броню руки. — Он знает, что сделал это ради тебя.
Ралдорон был ближе всех к повелителю, и поэтому только он заметил блеск слезы на обожженной щеке примарха.
— Послушай меня, существо. И позволь Меросу услышать, — Сангвиний поднял великолепный меч и указал прямо в грудь измененного воина. — Твоя уловка провалилась. Какие бы силы ты ни называло хозяевами, какой бы абсурдный выбор ни сделал мой брат Хорус, чтобы пойти на сговор с ними, сегодня ты, стоя в шаге от победы, потерпело поражение. Ты понимаешь из-за чего?
— Из-за него, — изломанный легионер провел по дымящемуся разрезу на разбитом доспехе. — Одного из твоих отпрысков. Вас недооценили. Жажда должна была подчинить вас…
— Но этого не произошло, — на лице Сангвиния застыло вызывающее выражение. — Потому что, пока жив хоть один Кровавый Ангел, он будет хозяином своей души и не позволит бездне, что лежит в наших сердцах, затянуть его во тьму.
Когда примарх оглянулся и обвел взглядом Ралдорона и остальных измотанных битвой сынов, в его глазах пылала гордость.
— Это истина, которой вы не поняли, истина, которую забыл Хорус. Дело не в падении в тень и не в подъеме к свету — не это делает нас исключительными. Именно в бесконечной борьбе между ними заключается настоящее величие характера. Нам выпали испытания, и мы не сломались, — голос Ангела внезапно сорвался в крик. — Мы никогда не падем! Запомни это и передай моему брату!
Изломанный воин повернулся, кивнув словно кукла, и направился к огромной яме. Огни варпа внутри нее запылали ярче и интенсивнее, словно почувствовав его приближение.
К удивлению Ралдорона, Сангвиний сделал несколько шагов за призраком.
— Мерос? — произнес он так тихо, что его никто не услышал. — Если ты слышишь, вот тебе моя клятва. Я клянусь легионом, чью честь ты сохранил, что твоя благородная жертва будет вознаграждена. Тебя не забудут.
Окутанное огнем тело не ответило ему. Оно шагнуло за край, и на его спине мистической молнией вспыхнули багровые крылья. Ралдорон услышал исходящий снизу хриплый, низкий рокот, который стал таким громким, словно раскололся сам мир.
Пламя варп-энергий вскипело с силой вулканического извержения, поглотив тело перерожденного воина. Сангвиний резко отвернулся, раскрыв крылья, чтобы прикрыть своих легионеров от убийственной стены адского пламени.
В мыслях Ралдорона завопил инстинкт, сокрытое глубоко внутри его разума чутье, нечто, бравшее начало миллионы лет назад в основах человеческой психики. Он выкрикнул приказ легионерам:
