— Ты расшифровал донесение, полученное вчера вечером по голубиной почте?
— как бы невзначай поинтересовался Чимака.
Кажущаяся небрежность тона могла обмануть кого угодно, но только не Джиро. Пытливый взгляд советника был устремлен на дорогу, словно он старался что-то различить в клубах пыли, поднятой передовым отрядом почетного эскорта властителя Анасати. Могло показаться, что верный сподвижник поглощен походным маршем, однако он продолжил, тщательно подбирая слова:
— Военачальник Мары посмел начать наступление без всякого повода. К этому часу, надо полагать. Ассамблея уже начала действовать. Подумай над этим.
Джиро скривил губы в подобии улыбки. Воображение в подробностях рисовало ему образ Мары, испепеляемой колдовскими силами. Но картины всевозможных мучений, которые могли бы выпасть на долю его заклятого врага и которые столь ярко возникали перед его мысленным взором, не приносили ему удовлетворения. Джиро хотел наяву видеть труп женщины, которая некогда с презрением отвергла его; он желал, чтобы черепа ее детей — тех самых, которых она зачала от других мужчин, — валялись у его ног раздавленные, как яичные скорлупки. Да, он может втоптать их мозги в землю, он может рассчитывать на скорый триумф. И все-таки… Неслыханное везение Слуги Империи вошло в легенду. Вместе с титулом Мара обрела благословение богов — милость, которую ни один смертный не мог просто сбросить со счетов. Сколько раз Джиро готов был поверить, что дни ее сочтены, и тем не менее снова и снова становился свидетелем ее торжества.
Его продолжал точить червь сомнения. Властитель опять, забывшись, не заметил, что его руки стиснули свиток. Хрупкий пергамент треснул, посыпались чешуйки драгоценной позолоты, прилипая к вспотевшим ладоням Джиро; только тогда он очнулся.
— Ты не будешь чувствовать себя в безопасности, пока не займешь золотой трон, — решительно подытожил Чимака. — Когда все жрецы Двадцати Главных Богов склонятся к твоим ногам и подтвердят твое право наследования, когда народные толпы падут ниц и восславят тебя, называя Светом Небес, тогда твои нервы перестанут бунтовать.
Джиро слушал, но в то же время не мог не вглядываться в лежащую впереди дорогу, которая вела в Священный Город. Ассамблея не станет чинить ему препятствия, если Мара будет мертва. Более того, черноризцам придется поддержать его притязания хотя бы ради того, чтобы остановить хаос и безвластие, терзающие страну после убийства Ичиндара. Никто не подозревал, что за этим злодеянием стоял сам Джиро. Заговор готовился в глубокой тайне, и потребовались годы, чтобы предусмотреть каждую мелочь. Поиски виновников заводили в тупик, как только становилось ясно, что дело не обошлось без клана Омекан. Даже пытки не помогли бы докопаться до истины: вождям этого клана был обещан сан Имперского Стратега, и они сослужили бы себе плохую службу, если бы выдали заговор. Мысли Джиро изменили направление. Его не слишком печалило, что армию, унаследованную им вместе с мантией Анасати, ждет неминуемое истребление, когда ей придется удерживать воинов Мары. Солдатам Анасати уготована почетная смерть: она послужит возвышению их властителя над всеми остальными аристократами Империи. Их души будут торжественно приняты в чертогах Красного бога, а врагам Джиро не останется ничего другого, как признать его верховенство.
Властитель Анасати закрыл глаза в предвкушении столь приятного будущего, и на лице у него проступил румянец. Первым, кто падет ниц перед императорским троном, будет Хоппара Ксакатекас. Этот самодовольный щенок с самого начала уцепился за юбку Мары при полном попустительстве неугомонной мамаши, которая всюду сует свой нос! Несмотря на все ее хваленое понимание мужской натуры, Изашани и не подумала растолковать дорогому отпрыску, что мужчина должен жить своим умом! Из-за этой вдовствующей интриганки и во всем послушного ей сыночка неоднократно терпели неудачу заговоры, имевшие целью сбить спесь с Акомы. А сколько раз старый Фрасаи Тонмаргу, наслушавшись бредней Хоппары, проявлял несвойственную ему твердость в отстаивании интересов Императора, даже в ущерб благополучию своих собратьев по клану Ионани!
Воспоминания о прошлых обидах вновь распалили гнев властителя Анасати: он не забывает оскорблений и не намерен их прощать. Он не оставит безнаказанными тех, кто встал ему поперек дороги.
Сурово сдвинув брови, он обдумывал, кто будет следующим в череде его врагов, обреченных на публичное унижение. Если маги, карая Акому за неповиновение, пожелают проявить великодушие и оставят Хокану в живых, тогда ему тоже придется поползать на брюхе перед подножием золотого трона.
Джиро подавил довольный смешок. Эта самодержавная верховная власть, которую прихвостни Мары ценой таких трудов вручили Ичиндару, теперь свалится ему, Анасати, прямо в руки — как наследство. Он разумно распорядится плодами своей победы, о да; он восстановит Высший Совет и должность Имперского Стратега, а затем станет главенствовать над всеми, включая храмы. Могуществом он уподобится богам, и не будет во всей Империи такой женщины, которая не склонилась бы перед его величием. Он сможет уложить в свою постель любую девушку, и ни одна не откажется принять знаки его благоволения. То, что Мара некогда отвергла его, навсегда потеряет значение, так как ее род превратится в прах. Его, Джиро, Девяносто Второго Императора, будут вспоминать как человека, который сумел одержать верх над самой Слугой Империи. Этим беспримерным деянием, равного которому не знала вся история Игры Совета, он воздвигнет себе памятник в глазах богов: чем сильнее враг, тем выше честь победы над ним.
Из леса донесся чей-то крик, прервав мечты Джиро. Он резко выпрямился. Свитки и футляры с манускриптами посыпались на пол. Недавние заботы о сохранности документов были мгновенно позабыты.
— В чем дело? — резко спросил он. Немедленного ответа властитель не получил и к тому же с неудовольствием обнаружил, что Чимаки нет на месте — сбоку от паланкина.
Этот человек позволял себе держаться с возмутительной независимостью. Джиро закипел от злости, увидев седеющую голову первого советника рядом с плюмажем шлема военачальника Омело. Досада Джиро притупилась, когда он разглядел озабоченное выражение лица офицера.
— В чем дело? — повторил он громче.
Омело подтянулся, вернув себе осанку, приличествующую полководцу. Он зашагал к носилкам; у Чимаки, который следовал за ним по пятам, ярко блестели глаза.
— Один из наших разведчиков обнаружил своего напарника, которому было поручено изучить обстановку у нас на флангах.
Недовольство Джиро усилилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
