Один из гонцов отчаянно закричал. Царь-жрец резко повернулся, но мальчик уже исчез, его уволокли во тьму. Остальные дети в ужасе взвыли, сбившись в кучку на передней части колесницы. Рядом с царем-жрецом стоял его преданный телохранитель, широко расставив ноги и подняв меч, готовый защитить хозяина от любого врага, живого или мертвого.
Слева раздался треск дерева и отчаянное конское ржание. Акмен-хотеп увидел, что один из возничих не может больше удерживать упряжку. Запаниковавшие лошади резко дернулись, и колесница перевернулась. Желудок царя сжался, когда он заметил, как сверкнула на песке бронза — рожок его сигнальщика. Более дюжины ходячих трупов направились к перевернувшейся колеснице и ее оглушенным седокам. Первым попался потерявший сознание лучник, которого монстры разрубили на куски своими каменными топорами.
Акмен-хотеп услышал пронзительный вопль обезумевшего от ужаса возничего. В этот миг ушебти, обязанный защищать сигнальщика, с львиным рыком прыгнул в гущу нежити и взмахнул ритуальным мечом. С каждым ударом гигант отбрасывал в сторону разрубленные тела тварей, пожиная жуткий урожай, но вокруг него смыкалось кольцо все новых и новых оживших мертвецов, они размахивали окровавленным оружием или вцеплялись в верного телохранителя когтистыми руками.
Колесница резко повернулась и понеслась в сторону оазиса. Акмен-хотеп с трудом удержал равновесие. Он вытягивал шею, пытаясь разглядеть, что происходит на поле боя. Отступление прекратилось. Теперь его войско атаковали и спереди, и сзади. Царь-жрец в бессильном отчаянии стиснул кулаки — сигнальщик погиб, и он лишился единственной возможности сообщаться с войском. Подумав о несчастном отважном Декеру, без оружия бегущем по равнине, заполненной ходячими мертвецами, царь окончательно пал духом. Он больше ничего не мог сделать. Выживут ли они, зависит только от воли богов.
Там, позади, на залитых тьмой холмах, воздух вновь задрожал от жужжания, напоминающего звуки, издаваемые чудовищной стаей саранчи. В каждой палатке из тех, что окружали центральный шатер, находился саркофаг из отполированного базальта, который обслуживала горстка трусливых рабов с пустыми глазами. Все усиливающееся жужжание вынудило их сделать то, чего они так боялись, — взяться за тяжелые каменные крышки и сдвинуть их.
Из глубины каменных гробов послышались змеиное шипенье и жестокий алчный смех. Рабы пали на колени и уткнулись лицом в землю. Бледные руки с черными венами схватились за края саркофагов, и один за другим два десятка чудовищ, внешне весьма похожих на людей, выбрались из своих холодных постелей и исчезли во тьме.
Они двигались с надменностью князей, не признающих никаких законов, кроме собственных. Кожа их была белой как мел, а губы и ногти — иссиня-черными, с пятнами застарелой, засохшей крови. На их когтистых пальцах сверкали золотые и серебряные кольца, а на алебастровых лбах — усыпанные драгоценными камнями венцы. Все в боевом облачении — кожаные доспехи облегали торсы, а шлемы из кованой бронзы защищали головы. Один из них был выше остальных, костлявый, похожий на стервятника. Его палатка стояла справа от большого шатра. На лысой голове красовался венец визиря. Щеки его ввалились, подчеркивая скулы и заостренный подбородок. Архан Черный осмотрел поле боя, и ему понравилось то, что он увидел. Губы растянулись в злобной ухмылке, обнажив острые зубы. Визирь Кхемри провел сине-черным языком по их зазубренным краям, чувствуя молчаливый приказ хозяина.
— Будет сделано, — произнес он тонким хриплым голосом и поманил гонца, ожидавшего в тени хозяйского шатра. — Иди к Мастеру Черепов и скажи, чтоб начинал, — велел он испуганному мальчику, повернулся и быстро направился к эскадрону тяжелой кавалерии, стоявшему на склоне перед палаткой.
И кони, и всадники опустили головы и задрожали, когда к ним приблизился повелитель-мертвец. Архану предназначалась полусумасшедшая черная кобыла с колдовскими клеймами-символами, подчинявшими лошадь его воле. Она испуганно закатила глаза, вскинула голову и клацнула острыми, как волчьи клыки, зубами, когда воин взобрался в седло. Визирь повернулся к людям и жестоко усмехнулся, увидев, как они вздрогнули под его взглядом.
— Бронзовое Войско уже лежит на наковальне, — прорычал он. — Настала очередь молота.
Архан указал когтистым пальцем на сигнальщика и приказал:
— Труби кавалерии, пусть поворачивает направо. Мы нападем на левый фланг и обратим их в бегство.
Визирь Узурпатора вытащил из ножен грозный бронзовый скимитар и вонзил шпоры в бока лошади. Она, страдальчески заржав, рванула вперед. Ряды всадников поскакали следом. Вдоль всей цепи холмов бессмертные полководцы Нагаша принимали командование над людьми и вслушивались в пение сигнального рожка.
Гонец Архана пробежал между похоронными палатками, нашел тропинку через каменистую вершину и скрылся из виду сражающихся армий. На противоположном склоне дожидалась своей очереди дюжина боевых машин, сделанных из тяжелых кедровых бревен, скрепленных бронзовыми гвоздями.
Запыленная палатка стояла у древней торговой дороги, проходившей прямо между шеренгой боевых машин и их молчаливыми командами. Невысокий широкоплечий человек с маленькими темными глазками на круглом лице с двойным подбородком вышел из палатки, увидев подбегающего мальчика, и ответил на сообщение визиря коротким мычанием. Этого мастера Нагаш выбрал, чтобы он овладел секретами грозных машин, изображенных в старинных манускриптах, захваченных в некрополе Зандри. А чтобы обеспечить успех, Нагаш вырвал мастеру язык — так он ни с кем не сможет поделиться тем, что узнал.
Мастер Черепов отпустил гонца и зашагал по дороге. Команды, обслуживающие машины, тотчас же приступили к делу. Одни склонились над катапультами, заводя рычаги, другие повернулись к дюжине больших ивовых корзинок и откинули с них крышки. В корзинках лежали горы скалящихся черепов, помеченных тайными символами.
Через несколько минут рычаги катапульт оттянули назад, кожаные корзины наполнили зловещими боеприпасами. Когда все было готово, мастер поднял руку и издал пронзительный вой. Из каждой корзинки вырвался мелькающий зеленый огонь, командир каждой катапульты торопливо натянул шнур. Лапы катапульт с лязгом ударились о направляющие, и сотни свирепых, пронзительно кричащих черепов полетели во тьму за холмами.
Акмен-хотеп опустил хопеш на череп одного из своих оживших солдат. Заколдованный бронзовый меч снес ему макушку, мозги воина разлетелись по сторонам, попав на голые икры царя. Существо рухнуло и соскользнуло с колесницы. Двое царских телохранителей рассекли пополам еще двух монстров, пытавшихся забраться с другой стороны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
