этого ухудшились, и в мае я убедил Исполком АНК в том, что для их нормализации мне необходимо нанести визит верховному правителю Гудвиллу Звелитини и вождю Бутелези. Верховный правитель одобрил мой визит, однако где-то за неделю до него я получил письмо от Гудвилла Звелитини, в котором говорилось, что я должен приехать один. Это оказалось последней каплей, переполнившей чашу терпения Национального исполнительного комитета АНК, который отказался выполнять такое требование. Я ответил верховному правителю зулусов, что не смогу приехать, если меня не будут сопровождать мои коллеги. Тот расценил это как очередное проявление неуважения в свой адрес и отменил мой визит в бантустан Квазулу.
Моей целью было наладить нормальные отношения с верховным правителем зулусов, которые не зависели бы от моих отношений с вождем Бутелези. Гудвилл Звелитини являлся наследственным лидером зулусов, которые любили и уважали его. Преданность ему среди зулусов бантустана Квазулу была сильнее верности Партии свободы Инката.
Тем временем провинция Наталь превратилась в место массовых расправ и убийств. Хорошо вооруженные сторонники Партии свободы Инката фактически объявили войну активистам АНК, действовавшим в районе Наталь – Мидлендс бантустана Квазулу и в районе административного центра Питермарицбург. Были сожжены целые деревни, убиты десятки людей. Сотни людей получили ранения, тысячи стали беженцами. Только в марте 1990 года в результате этого междоусобного насилия погибло 230 человек. В провинции Наталь зулусы убивали зулусов, потому что одни являлись членами Партии свободы Инката, а другие – бойцами формирований «Умконто ве сизве». В феврале, через две недели после своего освобождения, я отправился в Дурбан и выступил там на стадионе Королевского национального парка. Собралось более 100 000 человек, почти все из которых были зулусами. Я обратился к ним с просьбой сложить оружие и помириться друг с другом: «Возьмите свои пистолеты, ножи и мачете и бросьте их в море! Закройте эту фабрику смерти! Прекратите эту войну сейчас же!» Но мой призыв не был услышан, зулусы остались глухи к нему. Братоубийственная война продолжилась.
Я был крайне обеспокоен таким развитием событий и прилагал максимум усилий, чтобы встретиться с вождем Бутелези и добиться нормализации обстановки в провинции Наталь. В марте, после очередной ужасающей волны насилия, я объявил, что готов встретиться с ним в горной деревушке в районе Питермарицбурга. На личном уровне мои отношения с вождем Бутелези всегда были уважительными, и я надеялся извлечь из этого выгоду. Однако я обнаружил, что идея о проведении такой встречи была встречена в штыки руководителями АНК в провинции Наталь. Они сочли это мероприятие опасным и наложили на него вето. Я побывал в Питермарицбурге, где видел обгоревшие останки сторонников АНК, и попытался утешить их скорбящие семьи – однако с вождем Бутелези встретиться так и не смог.
104
В марте 1990 года после долгих переговоров между сторонами мы запланировали свою первую встречу с новым президентом страны Фредериком де Клерком и правительством Национальной партии. Это должны были быть «переговоры о переговорах», наши встречи должны были начаться в апреле. Однако 26 марта в Себокенге (населенный пункт с чернокожим населением примерно в тридцати милях к югу от Йоханнесбурга) полиция без предупреждения открыла огонь по толпе демонстрантов АНК, убив двенадцать человек и ранив еще несколько сотен. Большинство было убито выстрелами в спину. Полиция использовала боевые патроны, что было недопустимо для разгона демонстрации протеста. Полицейские утверждали, что их жизни угрожала опасность, однако многие демонстранты были убиты выстрелами в спину и не имели оружия. Вряд ли можно подвергаться опасности со стороны безоружного человека, который убегает от тебя. Право собираться и демонстрировать поддержку наших справедливых требований не относилось к числу одолжений, которые правительство предоставляло по своему усмотрению. Такого рода действия крайне возмутили меня, и я заявил средствам массовой информации, что каждый белый полицейский в Южной Африке рассматривает каждого чернокожего как свою цель для поражения. После консультаций с Национальным исполнительным комитетом АНК я объявил о приостановке наших переговоров и предупредил президента Фредерика де Клерка, что он не имеет права «с одной стороны, вести речь о переговорах с нами, а с другой стороны, убивать наших людей».
Однако, несмотря на приостановку наших официальных переговоров с властями, я с одобрения руководства АНК в частном порядке встретился с Фредериком де Клерком в Кейптауне, чтобы сохранить импульс для будущих переговоров. Наша беседа касалась в основном новой даты этих переговоров, и мы достигли договоренности о начале мая. Я рассказал президенту страны о чудовищных действиях полиции в Себокенге и различном поведении полицейских в отношении чернокожих африканцев и белых: против чернокожих демонстрантов они использовали боевые патроны, а на протестах белых правых никогда не доставали табельного оружия.
Правительство не слишком спешило начинать переговоры. Оно рассчитывало на то, что эйфория, которая сопровождала мое освобождение, утихнет. Власти хотели, затягивая время, вынудить меня совершить ряд ошибок, чтобы показать всем, бывший заключенный, которого нация приветствовала как своего спасителя, потерял связь с нынешней ситуацией. Несмотря на свои, казалось бы, прогрессивные действия, Фредерик де Клерк, вне всякого сомнения, являлся весьма осторожным прагматиком. Он не проводил никаких реформ, которые могли бы ограничить его власть и власть Национальной партии. Реформы он осуществлял по прямо противоположной причине: чтобы обеспечить африканерам властные полномочия при новом государственном устройстве. Он пока еще не был готов вести переговоры, которые предполагали завершение правления белого меньшинства.
Цель нового президента страны состояла в том, чтобы создать систему разделения власти, основанную на «групповых правах», которая сохраняла бы (в слегка измененной форме) власть белого меньшинства в Южной Африке. Он был решительно против правления чернокожего большинства, или «простого мажоритаризма», как он иногда это называл, поскольку это сразу же положило бы конец доминированию белой общины. Мы с самого начала предполагали, что правительство будет яростно выступать против вестминстерской (мажоритарной) избирательной модели «победитель получает все» и вместо этого будет добиваться принятия парламентской системы пропорционального представительства с государственными гарантиями для белого меньшинства. Хотя Фредерик де Клерк был готов позволить чернокожему большинству голосовать и принимать законы, он хотел сохранить за белым меньшинством право вето. Я был с самого начала не согласен с этим планом. В своем письме новому президенту я охарактеризовал это как замаскированный апартеид, как парламентскую модель «проигравший получает все».
Долгосрочная стратегия африканеров-националистов, направленная на то, чтобы одолеть нас, состояла в том, чтобы создать против АНК альянс с Партией свободы Инката и завлечь цветных избирателей Капской провинции, говорящих на африкаанс, в новую Национальную партию. С момента моего освобождения власти стали проявлять повышенную заботу как о вожде Бутелези, так и о цветных избирателях Капской провинции. Правительство пыталось
