Милодар отмахнулся от мелких раздражителей.
— Кора! — умолял он. — Корочка! Ну, когда?
И вдруг губы агента шевельнулись. Чуть-чуть.
— Что она сказала? — крикнул комиссар. Он в гневе кинулся к профессору. — Она же что-то сказала!
— Странно, — ответил профессор и включил компьютер, который должен был по движению губ угадать слово или слова, произнесенные спящей. Профессор долго подбирал частоту и высоту звука, он играл на клавиатуре, как Паганини. И наконец на дисплее появились зеленые буквы:
«Потерпите. Я скажу…»
— Я скажу, — повторил комиссар.
Он ударил себя в грудь большим волосатым кулаком.
— Она услышала и постаралась! Для меня.
И, вытирая набежавшую слезу, комиссар покинул лабораторию.
Биороботы чинно поставили на поднос пустые чашки и припустились за комиссаром.
* * *
Молодая бирманка, одетая бедно, но пристойно, скромно причесанная, в пыльных сандалиях и с шанской котомкой через плечо, подошла к воротам британской фактории в Рангуне часов в двенадцать, когда только закончился яростный, но недолгий ливень, превратил пыль под ногами в грязь и заставил разбежаться всех кули и сипаев, что трудились на обширном дворе фактории, и укрыться под навесами складов и мастерских. Когда же ливень перестал молотить по крышам и по двору, замешивая из пыли жидкую кашу, люди начали выползать наружу, поглядывая на небо — будет ли продолжение ливня или выйдет солнце?
Не случилось ни того, ни другого — облака остались на небе, но просветлели и не угрожали более потопом.
Солдаты, сторожившие факторию и не успевшие от неожиданного нападения дождя закрыть ворота, только-только выбрались из своей сторожки, как молодая женщина прошла мимо них, не привлекая к себе внимания.
Осторожно шагая по доскам, уложенным от ворот к конторе, бирманка внимательно оглядывалась, стараясь понять, что происходит вокруг.
Но человеку постороннему, хоть бы он был наблюдателен, трудно было разобраться в смысле действий десятков человек, спешащих по своим делам, бредущих с грузом по лужам или бегущих к пристани за товаром. Сам главный двор фактории занимал пространство большее, чем базарная площадь в среднем городе, он был окружен множеством складов, а также служебных и жилых помещений, которые образовывали в дальней от ворот стороне некоторого рода лабиринт, ибо теснились, оставив между собой лишь проходы или проезды, в которые не могла бы проникнуть повозка. Правее же к площади примыкал ухоженный и политый газон, на который выходил дом фактора.
Девушка остановилась и постаралась выбрать из бегающих или шагающих по двору людей нужную себе персону. Вот он, пожалуй, подходящий человек — явно местный слуга, китаец. Такой может знать английский и бирманский язык, потому что китайцы всегда учат языки народов, которым служат.
— Простите, господин, — произнесла девушка по-бирмански, сложив на груди ладошки. — Не скажете ли вы мне, где найти госпожу Уиттли?
— Не знаю, не знаю, — отмахнулся от нее китаец. — Если ты на кухню, то иди туда.
— Госпожа Уиттли, миссис Регина, — повторила Дороти. Потом еще раз произнесла эти слова уже по-английски.
Китаец безнадежно моргал, может, попал сюда недавно. Но тут молодой брюнет в расстегнутом красном мундире с лейтенантским эполетом на плече, услышав слова Дороти, с любопытством пригляделся к бирманке, которая показалась ему прехорошенькой.
— Вы говорите по-английски, мисс, — сказал он с легкой снисходительностью. — Первый раз встречаю бирманскую женщину, которая говорит по-английски.
— А разве здесь нет в услужении бирманок? — спросила Дороти, забыв, что она сама — простая бирманка.
Глаза смуглого чернокудрого лейтенанта округлились, и брови полезли вверх.
Но пока глаза и брови удивлялись, язык сам по себе ответил.
— Бирманцы не идут к нам в услужение, — сказал он. — Дьявольски гордый народец, мисс… Ах, простите.
— Ничего страшного, — сказала Дороти.
— Но почему, черт побери, вы говорите по-английски? — потребовал лейтенант.
— Потому что я — англичанка, сэр, — ответила Дороти.
— Этого быть не может! Я голову даю на отсечение…
— Не рискуйте, лейтенант, — сказала Дороти. — Вы можете лишиться головы, а я бы этого не хотела.
Из такого ответа следует, что за месяцы, проведенные в Лиджи в образе наследной принцессы, Дороти приобрела некоторые замашки, скажем, самоуверенной знатной дамы. Ведь знатные дамы являются таковыми независимо от национальности и места приложения их сил.
— Нет, это невероятно! — воскликнул лейтенант. Но тут же поклонился и добавил: — Лейтенант Стюарт, Артур Стюарт, к вашим услугам, мисс.
— Мисс Форест, — сказала Дороти. — Дороти Форест. Очень приятно с вами познакомиться.
И Дороти наклонила голову.
— Так пойдемте же на веранду, зачем нам стоять посреди двора, на нас весь этот зоопарк уставился.
Лейтенант повел Дороти к широкой веранде конторы, где стояли плетеные кресла.
По пути он придержал Дороти под локоток, обходя лужу.
Лейтенант был заинтригован и не скрывал своего любопытства.
— Как вы сюда попали? Почему я ничего об этом не знаю? Такая милая девушка… Простите, мисс, если я показался вам назойливым, но ведь и меня можно понять: я гнию на самом конце света, и вдруг моим очам предстает фея…
— Не надо, сэр, — остановила разговорчивого лейтенанта Дороти. — Но все куда проще, чем кажется, и вы сейчас будете разочарованы.
— Я? Никогда в жизни!
— Я — всего-навсего горничная миссис Уиттли, — призналась Дороти.
— Как? Разве вы не погибли?
— Почему вы так решили?
— Но ведь вас смыло с лодки, на которой бежала от пиратов миссис Регина! — воскликнул лейтенант Стюарт. — Все знают, как она осталась одна…
Дороти обрадовалась случаю, сведшему ее с разговорчивым лейтенантом. По крайней мере, она теперь знала, что ее смыло с лодки. И не надо противоречить госпоже.
— Меня подобрали рыбаки, — заявила Дороти, опустив глаза. — Я чудом спаслась…
— Это невероятно! Идемте, идемте же!
Лейтенант потащил Дороти за руку внутрь дома.
— Миссис Уиттли где-то здесь. Я ее недавно видел. О, как она будет рада!
— Я тоже жду не дождусь, — согласилась Дороти, стараясь вырвать руку у лейтенанта. Но тот держал ее крепко и тащил за собой, как конь тянет за собой плуг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
