Читаем без скачивания Слова сияния - Брендон Сандерсон

— Ага, ладно, я попробую удержаться, чтобы не начать прыгать по плато от радости.

Адолин ухмыльнулся.

— Я бы заплатил, чтобы полюбоваться таким зрелищем.

— Моими прыжками?

— Твоей радостью. — Принц улыбнулся. — У тебя лицо как шторм! Я наполовину уверен, что ты мог бы его отпугнуть.

Каладин фыркнул.

Адолин снова улыбнулся, хлопнул его по плечу и повернулся к Шаллан, которая наконец пересекла мост — видимо, ее наброски были закончены. Она нежно взглянула на Адолина, и когда он потянулся, чтобы взять ее за руку, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Принц отпрянул назад и вздрогнул. Обычно алети вели себя более сдержанно на публике.

Шаллан улыбнулась ему, а затем повернулась и ахнула, прижав руку ко рту. Каладин снова подскочил, выискивая опасность, но Шаллан просто бросилась к ближайшей куче камней.

Адолин поднес руку к щеке и с ухмылкой оглянулся на Каладина.

— Вероятно, она просто увидела интересного жука.

— Нет, это мох! — крикнула Шаллан в ответ.

— А, ну конечно, — произнес Адолин, подходя к ней, и Каладин направился следом. — Мох. Как интересно.

— А ну-ка, цыц, — шикнула Шаллан, направив на Адолина карандаш, а сама тем временем нагнулась и стала изучать камни. — Этот мох растет странным образом. Что могло бы послужить причиной?

— Алкоголь, — ответил Адолин.

Шаллан одарила его пристальным взглядом.

Принц пожал плечами.

— По крайней мере, меня он заставляет делать сумасшедшие вещи.

Адолин взглянул на Каладина, тот лишь покачал головой.

— Это забавно, — сказал Адолин. — Это шутка! Ну, или что-то вроде.

— О, да замолчите вы, — произнесла Шаллан. — Рисунок мха напоминает аналогичный узор у цветущих камнепочек, довольно распространенных здесь, на равнинах...

Она начала делать набросок.

Каладин сложил руки на груди. Затем вздохнул.

— Что означает твой вздох? — спросил его Адолин.

— Скуку, — ответил Каладин, оглядываясь на армию, все еще пересекающую мост.

Переброска трех тысяч солдат требовала времени. Здесь находилась приблизительно половина армии Далинара, вербовка в ряды которой активно проходила в последние дни. Во время забегов с мостами эти переходы казались слишком быстрыми. В те дни Каладин постоянно находился на грани истощения, наслаждаясь каждым шансом на передышку.

— Я имею в виду, что местность здесь настолько бесплодна, что не от чего прийти в восторг, кроме как от мха.

— И ты тоже помолчи, — сказала ему Шаллан. — Иди полировать свой мост, займись чем-нибудь.

Она наклонилась и ткнула карандашом в жука, ползущего по мху.

— А-а-а... — протянула она и торопливо черкнула несколько заметок. — В любом случае ты ошибаешься. Тут много чем можно восхищаться, если знать, куда смотреть. Кто-то из солдат говорил, что был замечен скальный демон. Как вы думаете, он может нас атаковать?

— Вы говорите так, как будто на это надеетесь, Шаллан, — поддел ее Адолин.

— Ну, мне действительно не помешал бы хороший набросок скального демона.

— Мы доставим вас к куколке. Это должно умерить ваше любопытство.

Исследования Шаллан — лишь оправдания. Для Каладина правда была очевидна. Сегодня Далинар взял с собой необычно большое количество разведчиков, и по предположениям Каладина, как только армия достигнет куколки, которая располагалась на границе разведанной территории, они рассредоточатся впереди и станут собирать информацию. Весь поход являлся подготовкой к экспедиции Далинара.

— Я не понимаю, зачем нам нужно так много солдат, — сказала Шаллан, заметив пристальный взгляд Каладина, наблюдающего за армией. — Разве вы не говорили, что в последнее время паршенди не показываются, чтобы сражаться за куколок?

— Они и не показывались, — подтвердил Адолин. — Именно поэтому мы так сильно обеспокоены.

Каладин кивнул.

— Всякий раз, когда враг меняет обычную тактику, появляется повод для беспокойства. Возможно, они впадают в отчаяние. А отчаяние очень опасно.

— Для мостовика ты слишком хорошо разбираешься в военном деле, — заметил Адолин.

— По странному совпадению, — ответил Каладин, — для принца ты слишком хорошо понимаешь, что значит не быть не таким уж несносным.

— Благодарю.

— Дорогой, это было оскорбление, — промолвила Шаллан.

— Что? — спросил Адолин. — Оскорбление?

Она кивнула, все еще рисуя, но бросила взгляд на Каладина. Он спокойно встретился с ней глазами.

— Адолин, — проговорила Шаллан, поворачиваясь к небольшому скальному образованию перед ней, — не могли бы вы срезать для меня этот мох? Пожалуйста.

— Срезать... мох.

Адолин посмотрел на Каладина, который просто пожал плечами. Откуда ему знать, что имеет в виду светлоглазая женщина? Они были непостижимыми существами.

— Да, — подтвердила Шаллан, вставая. — Срежьте тот мох и скалу под ним одним хорошим ударом. Окажите любезность вашей невесте.

Адолин выглядел сбитым с толку, но сделал, как она просила, вызвав Клинок Осколков и рубанув по мху и скале. Верхняя часть небольшого каменного образования соскользнула вниз, срезанная с легкостью, и обрушилась на поверхность плато.

Шаллан нетерпеливо шагнула поближе и присела рядом с совершенно плоской верхушкой срезанной скалы.

— М-м-м, — произнесла она, кивнув сама себе, и принялась рисовать.

Адолин отпустил Клинок.

— Женщины! — воскликнул он, посмотрев на Каладина, и пожал плечами. Затем убежал попить воды, не спрашивая у Шаллан объяснений.

Каладин сделал шаг следом, но замешкался. Что Шаллан нашла здесь настолько интересного? Эта девушка оставалась загадкой, и он знал, что не успокоится до конца, пока не поймет ее. Она была слишком близка к Адолину, а следовательно, и к Далинару, чтобы оставаться неизученной.

Он подошел ближе, заглянув через ее плечо, и стал наблюдать, как она рисует.

— Отложения, вот в чем дело, — сказал Каладин. — Вы подсчитываете количество слоев крэма, чтобы определить возраст скалы.

— Хорошее предположение, — ответила Шаллан, — но здесь плохое место для датировки слоев. Ветер дует над плато слишком сильно, и крэм не накапливается в лужах равномерно. Поэтому пласт неровный и неточный.

Каладин нахмурился, сощурив глаза. Срез участка скалы по внешним краям представлял собой обычный окаменевший крэм, несколько слоев выделялись по различным оттенкам коричневого. Однако центр камня был белым. Такие белые камни встречались нечасто и добывались в каменоломнях. Следовательно, либо здесь очень странное месторождение, либо...

— Когда-то здесь находилась постройка, — произнес Каладин. — Очень давно. Должны были пройти столетия, чтобы крэм покрыл таким толстым слоем что-то, возвышающееся над землей.

Шаллан посмотрела на него.

— Ты умнее, чем выглядишь.

Затем, вернувшись обратно к рисованию, добавила:

— Что совсем неплохо...

Он хмыкнул.

— Почему все сказанное вами должно содержать какую-нибудь остроту? Или вы отчаянно доказываете, насколько умны?

— Возможно, я просто раздражена тем, что ты злоупотребляешь хорошим отношением Адолина.

— Злоупотребляю? — переспросил Каладин. — Потому что назвал его несносным?

— Ты умышленно сказал это таким образом, чтобы он не понял, как ты и ожидал. Чтобы выставить его глупцом. Он очень старается быть с тобой любезным.

— Действительно, — ответил Каладин. — Он же всегда такой милый со всеми маленькими незначительными темноглазыми, которые толпятся вокруг, чтобы ему поклоняться.

Шаллан постучала карандашом по бумаге.

— Ты на самом деле настолько полон ненависти? Когда ты высмеиваешь скуку, бросаешь опасные взгляды, порыкиваешь — все это маска, под которой ты просто ненавидишь людей, ведь так?

— Что? Нет, я...

— Адолин старается. Ему не по душе случившееся с тобой, и он делает все возможное, чтобы загладить тот случай. Он хороший человек. Для тебя слишком трудно прекратить его провоцировать?

— Он называет меня мостовичком, — упрямо произнес Каладин. — Он сам меня провоцирует.

— Да, поскольку именно он, шторм побери, бросает во все стороны мрачные взгляды и оскорбляет окружающих. Адолин Холин — тот человек, с которым труднее всего ужиться на Разрушенных равнинах. Взгляните-ка на него! Как вообще он может кому-то нравиться!

Шаллан указала карандашом туда, где Адолин смеялся с темноглазыми мальчишками-водоносами. Подошел конюх с жеребцом. Принц отцепил от седла свой шлем Осколков и позволил одному из водоносов его примерить. На мальчишке шлем смотрелся непомерно большим.

Каладин покраснел, когда мальчик принял стойку Носителя Осколков и все опять засмеялись. Мостовик обернулся к Шаллан, которая сложила руки на груди, оставив альбом для рисования на ровном срезе скалы перед собой, и самодовольно ему улыбалась.