Лерисса была довольна. Гассем не имел намерения отправить ее обратно. Чиванец может направлять войсковые подразделения и рабов, но возглавлять все будет только она. Планирование целой военной кампании! Такой, которая потребует гораздо большего, чем простые переходы и сражения. Ее голова кружилась от мыслей и планов.
На Лериссу снизошло вдохновение. Она будет умолять своего мужа выделить ей военные силы и рабов. Она не только разработает маршрут похода, но и установит полевые склады продовольствия по всему маршруту. Тогда, когда король покончит с южанами, он сможет бросить свои силы на север. Это была новая идея. Она станет работать над деталями, пока Гассем будет занят скучной осадой, если таковая случится.
Они стояли у стен Хьюто, изучая его защиту. До сих пор король Мана уклонялся от открытого боя. Гассем не собирался штурмовать город, не имея полного представления об обороне города. Они воспользовались преимуществами, подаренными проливным дождем, и подобрались ближе к стенам, чем обычно. Короля сопровождала Лерисса и старшие командиры. Отделение чиванских солдат несло огромные щиты, которые использовались в качестве разборной стены, если враг начнет стрелять из катапульт по королевскому отряду.
— Что вы думаете об этом? — спросил Гассем, обращаясь к своим спутникам.
— Трудная задача, — сказал Ребья. — Стены выше и толще обычных. И много защитных башен.
Островитяне сохраняли каменные лица. Они любили битвы, но ненавидели такой вид ведения войны: подкопы, траншеи, блокады, бреширование. Все это было изнурительно и трудоемко. Воины с материка, наоборот, чувствовали удовлетворение. Такой вид ведения войны им был известен: они были ему обучены. Они знали, что для осады Гассем использует именно их, сохраняя своих островитян в резерве.
— Давайте посмотрим, сможем ли мы найти слабое место, — сказал Гассем. Они продолжали идти вокруг стены, и он возобновил разговор. — Даже такой глупец, как Мана, не может надеяться, что сможет победить нас в открытом бою. Вместо этого он доверяет своим стенам.
— Я не понимаю этих людей! — воскликнул Урлик. — Что плохого в быстрой смерти в бою? Он что, не знает, что пока он здесь отсиживается, мы разграбим всю его страну?
— Он знает, — сказала Лерисса, — и ему все равно. То, что они его подданные, вовсе не означает, что он заботится о них. Сколько бы народу мы ни убили, он знает, что оставшиеся в живых опять расплодятся.
На полпути вокруг стен они подошли к небольшой реке, которая втекала в город через сводчатый проход, защищенный опускной решеткой из дерева и бронзы. Башни высились по бокам прохода.
— Соблазнительно, — заметил чиванец, — но река слишком узкая, чтобы пройти по ней.
Они пересекли реку по небольшому мостику. Земля на другой стороне имела уклон вниз, поэтому стена с этой стороны была выше. Осадные мастера заметили, что более высокая стена может оказаться тоньше, как часто случается, но наклон земли был неблагоприятен для таранов и других машин. Возможен подкоп, но неудобно будет затем штурмовать такую высокую стену с крутым склоном.
Гассем вздохнул.
— Ну, давайте посмотрим, что предлагают нам главные ворота.
Королевская дорога заканчивалась у главных ворот. Сами ворота представляли собой массивную конструкцию из дерева и бронзы и открывались только наружу. Пленные дали им описание внутреннего плана ворот: туннель длиной тридцать футов, оснащенный двумя опускными решетками, и в дальнем конце — вторые ворота. Туннель по всей длине был оснащен ловушками и стоками для кипящего масла. По бокам от ворот располагались две самые большие, самые прочные оборонные башни города. Над крышами свисали промокшие полотнища королевских знамен.
Лерисса отжала воду с волос.
— Все больше похоже на осаду, — проронила она.
— Боюсь, что так, — подтвердил Гассем. — Если Мана не даст нам бой в течение ближайших дней, я должен готовиться к этому. Когда моя войсковая разведка доложит о состоянии Дел в округе, возможно, я смогу отправить несколько отрядов по стране. Надо дать войскам возможность отвлечься. Нет ничего более нездорового, чем осадный лагерь.
— Кроме города в осаде, — сказал офицер, вызывая смех спутников короля.
Лерисса улыбалась. Она огласит свой план королю сразу же после того, как он решит, что вполне безопасно разделить свои силы.
Глава десятая
Фьяна держала свой подарок и рассматривала его в свете лампы: ожерелье из крупного жемчуга, чередующегося с бусинами из янтаря того же размера. Жемчужины и янтарь разделялись крошечными золотыми зернышками. Ожерелье было словно создано из затвердевшего света.
— Великолепно! — выдохнула она.
Анса надел на запястье свой собственный подарок и вертел его, чтобы поймать луч света под разными углами. Это был массивный браслет из серебра, усыпанный кораллами и нефритами.
— Я согласен, — сказал он. — Это просто королевские дары. Что может хотеть эта женщина? Никто не дарит такие подарки незнакомцам.
— Завтра мы должны это узнать. Ты думаешь, она просто сумасшедшая? Она может быть какой-то ненормальной, которая делает такие вещи просто бездумно…
Анса раздумывал о такой возможности.
— Сомневаюсь, хотя я признаю, что могу обмануться. Очень трудно понять иноземца. Слова все понятны, но не тон, а это многое значит. Да еще эта маска на лице…
— Но тебе не показалось, будто она не в своем уме? Он отрицательно покачал головой.
— Нет, напротив, вполне владела собой, а если и чуть чудаковата, то не больше, чем любая аристократка. И она особенно интересовалась тобой. То есть жительницей Каньона. Тебе лучше знать, какие мотивы у нее могли быть.
Фьяна положила ожерелье обратно в красивую деревянную шкатулку.
— Я надеюсь, что она не больна и не ожидает какого-то чудесного исцеления, и не ждет общения с умершим ребенком. Иногда люди думают, что мы можем делать такие вещи. А разочаровывать вельмож опасно.
— Тогда мы должны обыграть ее, хорошо все продумав. Знакомство при дворе нам бы очень пригодилось.
Она улыбнулась.
— Тебе это все нравится, не так ли?
— Да, — подтвердил он. — Это не работа воина, но порой очень похоже.
— И может быть опасно. Это должно удовлетворять твою воинскую гордость. Сколько ей лет?
— Трудно сказать, но не старая.
— Есть ли какие-нибудь признаки мужчины в доме?
— То есть, кроме рабов. Нет, но я почти не видел самого дома.
— Тогда это любопытно. Форма родового имени — Х'Аптли — означает, что она вдова некоего Аптли.
