Облеванный посмурнел. Ага, испугался. Гошка тут же решил добавить:
– Моя родня – все варяги. Коли не отпустите меня, мои братья с вас точно шкуру снимут, – посулил Гошка. – Медле-енно!
– Напугал, – спокойно произнес раненый. – Давай-ка, Бобрец, дальше двинемся. А то и впрямь нагонят нас его кровожадные братья.
– Он же дохлый совсем, – возразил облеванный. – Нести придется.
– Вот ты и понесешь, – сказал раненый. – Если поторопимся, уже к вечеру до капища доберемся. И пусть там ведун сам с ним вошкается. Заодно и меня полечат: руку-то он мне до кости просек.
– Мои братья тебе сердце вырежут! – злобно посулил Гошка.
Раненый засмеялся.
– Ты лучше помолчи, медвежонок, – посоветовал он. – А то напугаешь Бобреца, он тебе что-нибудь отрежет. Ухо, там, или палец.
Что-то подсказало Гошке, что раненый не шутит.
И он заткнулся. Однако уже наверху, когда отошли от схоронки шагов на сто, Гошка изловчился, прокусил губу и сплюнул на мшистое бревно кровавую слюну. Бобрец нес Гошку на плече, как куль с мукой, – ничего не заметил. То есть это Гошке показалось, что не заметил.
Гошка сплевывал еще раз двадцать, пока не увидел, что вятичи перестали путать следы и скакать по камням. Уверились, видать, что окончательно сбили погоню со следа.
«А вот вам шиш!» – подумал Гошка.
В том, что свои его не бросят, он не сомневался. В том, что догонят, – тоже. Беспокоило только одно: вдруг Гошку убьют раньше?
Еще он боялся ведуна. Представлял его страшным, похожим на дедку Рёреха. Только Рёрех свой, родня. Если и поколотит, то по-родственному. А что с чужими можно сделать, Гошка уже видел. Очень не хотелось, чтоб с ним поступили так, как сосед Свардиг обошелся с лехитами. Лучше – сразу в Ирий… То есть – в Рай. Гошка слыхал, что тех христиан, кого перед смертью сильно мучили, Боженька сразу в Рай забирает. Вот бы и с ним так вышло… Хотя лучше, конечно, еще пожить. Жить ведь так интересно…
Гридни прибежали на крик, но опоздали. Им достался лишь окровавленный Гошкин нож. Богуслав в запале хотел сразу в погоню кинуться – след был ясный: вороги побежали напрямик – лишь бы быстрее.
Кулиба сотника еле отговорил. Пускаться в погоню с факелами по незнакомому лесу – дело пустое. Вятичи тут все тропки знают. Услышат погоню, свернут незаметно – вот и потерялись. Богуслав корил себя, что не послушал отца, не взял с собой в лодью пару собачек. Но кто ж знал? То есть отец, наверное, знал, раз ведун. А он, Славка, дурень – не послушал.
Место, где случилась беда, осмотрели внимательно, и сразу стало ясно, как все было. Двое вятичей сидели и ждали. Место они определили правильно. Славка и сам лучшего бы не подобрал: недалеко от лагеря, но – укромное. Как раз отойти и нужду справить.
Так и опытного гридня можно врасплох застать. Но вместо гридня им попался Гошка. Его и сцапали. Однако, видать, недооценили мальца. Тот и крикнуть успел, и кровь пустить одному из ворогов. Рана, правда, была пустяковая. Накапало – чуть.
Славка сел на бревнышко и задумался. Думать старался не как брат Гошкин, а как сотник великого князя. Надумал вот что. Если догнать тех, кто схитил Илию-Годуна, да взять их, да поспрошать как следует, может быть, получится добраться до неуловимых вятичей.
Еще он подумал: может, не из-за спешки вятичи такой явный след оставили? Может, заманить хотят русов? Коли так, то неплохо было бы послать вестника Владимиру. Чтоб с сотней гридней управиться, вятичей потребуется втрое-вчетверо больше. А это уже целое войско. Получается, зверь на охотника сам бежит…
Славка встал с бревнышка и велел своим как следует пошарить вокруг. Гридни пошарили: никого. Может, конечно, и проглядели кого, но сотник все же решил поступить, как задумал.
– Со мной останется первый десяток, – сообщил он. – Остальные – в лодью, на весла и полным ходом назад, к главному войску. Скажете Владимиру, что мы взяли след вятичей. Пусть великий князь поспешит.
– Думаешь, это след? – засомневался Антиф, Славкин первый десятник.
– Думаю.
– Тогда, может, лучше всю сотню взять?
Сотня дружным ворчанием поддержала Антифа. Одним не хотелось полночи грести против течения, другие мечтали побыстрее добраться до врага. Похищение «детского» – обида не только для его брата, но и для всей сотни. Проворонили.
– Если это случайные охотники, то мне и десятка хватит, а если это засада, то и сотни будет мало, – не согласился Богуслав.
– Я с вами пойду, – сказал Кулиба.
Славка кивнул. Это правильно. Устах отдал в дозор своего доверенного человека, потому что тот был природным лесовиком. Бывал и в приокских землях.
– И я пойду! – подал голос Улад.
На него шикнули: помалкивай, молодой. Чай, отрок, а не гридень опоясанный.
Однако Славка знал, что Улад, Драев сын, – природный лесовик. По следу ведет, как хороший охотничий пес. Разрешил.
На том совет закончился.
Сотня погрузилась в лодью, а первый десяток, выставив дозорного, лег почивать до рассвета.
Славка спал скверно. Снилось всякое. Например, что вятичи украли не только Годуна, но и Лучинку.
Встали затемно. Поели. В погоню пустились, едва рассвело.
Вел Улад, Кулиба – замыкал.
Бежали быстро. Солнце только взошло, когда вышли на схоронку, где ночевали вятичи.
Дальше – хуже пошло. Вороги взялись хитрить. Славка даже засомневался в своем предположении. Чуть не потеряли след. Помогла Гошкина хитрость. Глазастый Улад нашел первое темное пятнышко. Дальше стало полегче – русы уже знали, что искать. Хотя двигались медленно. К полудню стало ясно, что отстают. Привал делать не стали – перекусили на ходу.
Вороги, впрочем, тоже не дневали. Богуслава это порадовало: если так спешат, значит, и цель их близка.
Однако до вечера вятичей не настигли. Заночевали в лесу.
А поутру Улад показал Богуславу следок: кто-то из вятичей возвращался поглядеть, не потерялись ли русы.
Точно, заманивают.
Ну и славно! Ловил смерд зайца, а поймал тура.
Его радость не разделил только Кулиба.
– А если там вся вятская рать собралась? – предположил он.
– Тогда еще лучше, – ответил Славка.
Гонцы к Владимиру уже посланы. Метки по пути оставлены. Найти вятичей в лесах – дело мудреное. Есть у них, конечно, и городки укрепленные, и деревни. И даже места их ведомы: чай, не впервые сюда русы приходят, лесовиков еще Святослав примучил. Но ведь и вятичи знают о том, что знают русы. Потому и городки эти стоят пустые, и деревеньки. Много ли надо охотнику-лесовику, чтоб вместе с семьей уйти, ну, скажем, в зимнюю избушку… А теперь сами вятичи ведут русов к тайному месту. Конечно, к тайному, а куда же еще?
О том, что с братом может случиться худое, Славка старался не думать. Бог не допустит…
Глава вторая
Вятское капище
– Знатная добыча, что тут сказать!
Боевой вождь вятичей – это не князь. Он не собирает дань и не повелевает народом. Для этого есть старшие в родах. Вождь указывает лишь своим воям, а те повинуются. Или уходят. Хотя настоящих воинов у вождя Рузилы меньше трех десятков. Те, кто успели повоевать под стягом Святослава, но гридью его сына быть не пожелали, а вернулись домой.
Остальные – не вои. Исполчившиеся против врага охотники.
Бобрец и Первич – из таких. Надо признать, сходили они не зря. Разведали, что идут по Оке русы. Послушали разговоры передового дозора, хотя узнали мало – какую-то путаную сказку про нурманских конунгов. Однако не потерялись. Вон, пленника приволокли.
Пленник, правда, невелик. Младший сынок Рузилы покрупней будет. А сынку – одиннадцатое лето идет…
– Кого могли, того взяли, – буркнул Первич. – Ты не гляди, что мелкий. Чуть брюхо мне не пропорол. И руку покалечил. – Первич показал обмотанное тряпицей запястье.
«И то верно», – подумал Рузила. Кабы вздумали эти охотнички скрутить дружинника-руса, тут бы им, скорее всего, и конец настал. Хотя Бобрец в своем роду – первый силач. Может, и с гриднем управился бы, если врасплох.
– Не огорчайся, Рузила, – подал голос Бобрец. – В скором времени ты нам покажешь, как русов вязать. Четырнадцать русов за нами идут. Видать, непростого мы мальца взяли. Может, княжича? Эй, медвежонок! – Бобрец встряхнул связанного мальчишку. – Ты ведь княжич, признайся?
Мальчишка молчал, только зыркал свирепо и скалился. Надо полагать, не ожидал, что приведут его прямо в стан боевого вождя вятичей.
Эх, знал бы Гошка, куда его приведут, ни за что не стал бы след для своих оставлять. Он-то думал – на капище лесное его тащат. Капище – это мало хорошего. Жрецы, ведун… В душу залезут, а потом зарежут, чтоб богов своих улестить. Может, и хорошо, если так выйдет. В Раю-то…
К капищу его привели, это точно. Только не ведуна увидал тут Гошка, а матерого воя в добротном панцире. А с ним еще с полсотни таких же. Обступили со всех сторон – света не видно. А еще учуял Славка дым многих костров и густой запах мясной похлебки, от которого рот тут же наполнился слюной. Накормить-то его вятичи не потрудились.
