добиться очень многого.
— Формально вы являетесь подданным императора Священной Римской империи…
— Вы правильно сказали, формально. Я хочу получить несколько кантонов, еще не входящих в Швейцарскую конфедерацию.
— Например, Женевский? — я пристально смотрел на него. Он же, наклонив голову набок, не отрывал от меня взгляда.
— Например Женевский кантон, — Карл кивнул. — И Бургундию, и Прованс. И в последствии, возможно, Горицию.
— Гориция находится под моей рукой, скоро об этом будет объявлено, — перебил я его, и Карл поднял руки вверх и улыбнулся. — Вы должны понять, герцог, что тогда на Угре я не выполнил приказ отца. Да, я выиграл ту войну, но, тем не менее, я ослушался приказа. Можно сказать, что я изгнанник, с небольшим количеством верной мне дружины.
— Я это понял, — Карл снова улыбнулся. — И все же, я предлагаю вам военный союз. Вы же хотите вернуть себе свое королевство Кипр, и, возможно, Иерусалим и Киликийскую Армению?
— Вам говорили, герцог, что вы действуете как самый настоящий искуситель? — я продолжал смотреть на него в упор.
— Нет, вы первый, цесаре, — он расплылся в улыбке, я же покачал головой.
— Хорошо, — наконец, я принял решение. — Сейчас я направляюсь в Люцерн, чтобы осуществить найм. А затем, мне нужно будет вернуться в Милан.
— Зачем вам эта помойка? — удивился Карл, причем вполне искренне.
— Я обещал даме помочь отомстить, — неопределенно ответил я, и едва не выругался, увидев, как Карл закатил глаза. Ну да, расцвет культов прекрасных дам уже прошел, но его отголоски все еще находят отклик у таких молодых людей, как Карл, который, несмотря на возраст, сумел прославиться, как весьма достойный полководец. Знал бы он, что эта дама — безудержная Сфорца, как в некоторых местах стали называть Катьку. Но союз с Карлом — это хорошо, дает много преимуществ, которыми я вполне сумею воспользоваться.
Катерина
Чума распространялась по территории Флоренции лениво и словно неохотно, держа в напряжении все население республики. Меры сдерживания и ограничение в передвижении населения сдерживали рост заболеваемости, но окончательно справиться с мором никак не получалось. Прошло уже четыре месяца сковывающего ожидания наступающей беды, от которого устали многие, в том числе и я.
Лоренцо сразу же отправил Клариче с детьми в Рим, намереваясь засунуть меня в тот же самый караван, чтобы таким образом уберечь от возможного заражения и не навлечь тем самым гнев Ватикана, у которого на меня были весьма ясные для всех планы. Но Медичи вместе со своим энтузиазмом был послал на все четыре стороны, потому что отдавать себя в лапы Риму так скоро я была не готова ни морально, ни физически, да еще и сомневалась, что смогла бы пережить такую длительную поездку.
Все это время, мы с Вианео пытались сделать хотя бы подобие простенького антибиотика, но из раза в раз у нас выходило нечто, мало похожее на то, что получалось даже в моем неудавшемся студенчестве. Испытывать наше варево мы не решались и снова тратили драгоценное время, чтобы вырастить новую партию плесени, постепенно изводя все цитрусовые в окрестностях города. Было очень трудно заменить обычные химикаты из пробирок на что-то похожее из естественных продуктов для субстрата. Когда я уже отчаялась, и твердо решила, что вот этот раз будет последним, у нас, наконец, получилось. По крайней мере, цвет был похож на тот, что получился у меня ранее. Я не стала вдаваться в подробности, что именно напихал в кувшин Вианео, но главное, что суть он смог уловить.
Испытывали мы его в прицерковной лечебнице, где буквально доживали свои дни люди с обычной пневмонией, сепсисом и гнойными ранами. Таких понятий, разумеется, еще не было, но суть этого не меняло.
Лекарь из дома меня не выпускал, поэтому о результатах нашего шального эксперимента я узнавала только с его слов. Хватило всего три дня, чтобы стабилизировать подопытного старика, который умирал от обычного воспаления легких. Это была победа. Такая маленькая, но важная для меня победа. И это произошло несколько недель назад. С тех пор, в экспериментах Вианео я участия не принимала, просто махнула рукой, пускай делом занимается тот, кто хоть что-то в этом понимает.
Я посмотрела на себя в большое тусклое зеркало, которое располагалось в комнате, и не слишком весело улыбнулась своему отражению. Широкая одежда, практически скрывала уже довольно большой живот и ощущение приближения родов начало довлеть надо мною все больше и сильнее. От Ивана не было вестей, но и от Рима в свою очередь тоже, что было неудивительно, ведь весть о море на определенных территориях, достигли уже всех самых дальних уголков Италии, и пока ситуация не стабилизируется, никто в здравом уме границы Флоренции не перешагнет. Но и выйти никто отсюда тоже не сможет.
Я вышла на балкон и посмотрела во внутренний двор, часть которого была огорожена и завешана тряпками прямо перед воротами. Такая своеобразная мера защиты, которую придумали еще в прошлом веке, когда чума свирепствовала во всей Европе, должна была хоть немного, но защитить население дома. Первые зараженные в городе начали появляться несколько дней назад, спустя четыре месяца после сообщения о первых зараженных, но Лоренцо, прислушавшись к нашим словам довольно быстро организовал карантин и сортировку больных, контактных и условно здоровых. То, что Вианео поставил на ноги с помощью первого в мире антибиотика, с десяток уже обреченных человек, заставило к нему прислушаться и практически никаких возражений, в таком дискриминирующем подходе к населению, со стороны Медичи он не встретил. Своим людям я и вовсе запретила покидать пределы палаццо и приказала располагаться исключительно на территории закреплённой за нами.
Из своеобразного защитного заслона показался Вианео, который скинул с себя оставшуюся на нем одежду, после чего специально отобранные для этого мальчики в защитных костюмах облили его каким-то аналогом дезинфицирующего средства, запах несвежей мочи от которого донесся даже до меня, и передали ему чистую одежду. Лично я сомневалась, что он вообще работает. Главное, чтобы занятый миссией спасения человечества, мой лекарь не подхватил от своих пациентов заразу. То, что он на два дня уйдет на изоляцию, чтобы исключить контакты между ним и мной, оговаривалось заранее, поэтому поговорить с ним я смогла бы еще не скоро.
Его не было два дня, которые он провел с первыми зараженными, испытывая на них наше изобретение. Видимо, он почувствовал направленный на него взгляд, и посмотрев в мою сторону, отрицательно покачал головой в ответ на мой немой вопрос и отвернулся, принявшись одеваться.
Не сработало. Не стала ты, Катька, спасителем мира. Хотя в памяти
