Читаем без скачивания Черный человек - Василий Головачев

Хранитель не ответил, он не отвечал на риторические вопросы, подразумевающие ответы.

Слегка осоловевший Мальгин снова вышел под небо Земли далекого палеозоя, небо, так непохожее на стандартные представления ортодоксальной науки о прошлом Земли.

Красное солнце – Световид – почти скрылось за холмами, и свет Люциферова кольца призрачным туманом окутывал землю, пронизывал воздух, проникал во все щели и ямы, и предметы на поверхности: камни, деревья, слизистые громады растительноядных сейсмозавров, бродивших по мелким лагунам, – не давали тени.

Одна из черных глыб неподалеку, лежавшая на крыше орилоуна как упавший с неба камень, вдруг шевельнулась. И Мальгин, удивляясь своей замедленной реакции, узнал «черного человека». Маатанин смотрел на него с тяжелым равнодушием и словно размышлял, что делать с гостем из будущего.

– Привет! – хрипло сказал Мальгин, сглатывая ком в горло.

Маатанин не ответил.

Побродив вокруг дырчатой башни входа – Клим наблюдал за ним с интересом и настороженностью: все же движение «черного человека» – это далеко не ходьба землянина, гуманоида на двух ногах, – маатанин скрылся во чреве орилоуна, так и не удостоив человека вниманием. Эхо его мыслей – прозрачные всполохи, покалывание в висках и всплески странных видений – перестало тревожить сознание хирурга, он остался наедине с собой. И даже мысль, пробившаяся сквозь пелену заторможенности из сферы логического анализа, не заставила его встрепенуться: интересно, а может ли орилоун перенести меня на Землю до кенгуру Шаламова к «серой дыре»? И если может, то что произойдет?

Справившись с эмоциональным ступором, превратившим тело в рыхлый ком снега, Мальгин заставил себя думать о цели, ради которой отважился ринуться в омут чужой транспортной системы. Целью был поиск Шаламова, но теперь, после совета Паломника, не имело смысла шататься по вселенным. К тому же возвращение на Землю в свою эпоху после множества обрывов сети метро становилось проблематичным. Мальгина вдруг обдало жаром: он сообразил, что может совсем не вернуться к себе домой, в свое время. Искушение последовать намеку Паломника «поискать вселенную с другой Купавой, но без Шаламова» стушевалось, отошло в тень, стало прозрачным, хотя и не растаяло совсем.

Клим забрался в переходной купол орилоуна.

– Хранитель, верни меня на Землю моего времени.

– Человек, это не в моих силах, – последовал вежливый ответ. – Всякое состояние в этом мире, к сожалению, реализуется только однажды: нет одинаковых ситуаций, нет двух одинаковых нейрохирургов по имени Клим Мальгин…

– Но Паломник говорил…

– Он был в других вселенных, я – нет. Человек, тебе могут помочь только Вершители, это единственный шанс.

– Если бы я знал, где их найти, – с горечью произнес Мальгин, подавляя гнев. – Даже Паломник не смог определить их дом. Пришли в нашу Вселенную, соорудили метро, поразвлекались и ушли…

– Ты не прав, человек. Вершители не злонамеренны, но устроены так, что цена ошибки при любом контакте с объектами их деятельности – жизнь! Хочешь совет?

– Валяй, – махнул рукой Клим, снова извлекший из памяти соблазн поискать Землю, где есть Купава, но нет Даниила Шаламова.

– Паломник не катался на качелях.

– Что?!

– Паломник не исследовал метро Вершителей глубоко в прошлом и высоко в будущем.

Мальгин понял совет мгновенно.

– От Преджизни к Сверхжизни? Бью челом, Хранитель! Поехали в прошлое, к моменту появления в нашей Вселенной Вершителей.

– Понадобятся все твои силы, человек, это не легкая прогулка перед сном. Сомневаюсь, выдержишь ли ты переход.

– Никто не измерял моих пределов.

Мальгин прыгнул в мерцающее окно мембраны выхода на «струну» и, прежде чем раствориться в небытии, всем существом увидел вечно кипящий вакуум Большой Вселенной…

ГЛАВА 3

Район Нижнего Новгорода, где жил Аристарх Железовский, выглядел с высоты неправдоподобно и гротескно: взрыв, разрушивший дом Железовского, пощадил остальные, но одновременно все тридцать с лишним многоквартирных домов квартала, выстроенных в едином стиле «березовая роща», превратил в удивительные радужно-прозрачные фигуры, напоминающие мыльные пузыри. На месте стройного здания, ставшего эпицентром взрыва, образовалось озеро серой, текучей, как вода, пыли, в центре которого торчал стометровый странный черный шпиль в форме кроны дерева или скорее ветвящегося зигзага молнии. Все деревья парковой зоны, окружавшей квартал, выглядели примерно так же, вызывая в памяти мрачные ассоциации с Дантовым адом.

– Радиация – естественный фон, – доложил по рации Умник, который суммировал поступавшие к нему сведения и выдавал начальству. – Подобные преобразования ландшафта возможны только на уровне внутрикварковых процессов с поворотом времени.

Боянова покосилась на председателя СЭКОНа и увидела на его губах легкую пренебрежительную усмешку. В общем-то реакция его на сообщения Умника была естественной, из всех находящихся в кабине куттера людей только он понимал физический смысл сообщений, как специалист-физик, бывший сотрудник Института пограничных проблем, но Власте давно перестали нравиться профессионалы, выставляющие свою компетентность напоказ.

– Вы хотите что-то сказать, Казимир? Посоветовать, что делать? Предложить идею?

Ландсберг перестал улыбаться, но в тоне его по-прежнему звучали нотки превосходства и иронии.

– О нет, что вы, комиссар, я – тень в тени и весь внимание. Картина страшная, надо признаться! И если это дело рук Шаламова…

– Его здесь не было, – возразил Столбов.

– Я бы не стал утверждать это столь категорично. Многие видели этого вашего богоида с миллионом глаз, значит, и Шаламов мог быть рядом.

– Не обязательно, – тихо сказал Ромашин; он сидел с Джумой сзади всех. – По всем признакам взрыв – это результат схлопывания в квартире Железовского «магической сферы» – кокона входа в орилоунское метро. Вы, наверное, помните, как схлопнулся орилоун на Таймыре, другие орилоуны взорвались еще раньше. Видимо, этот процесс затронул и другие механизмы орилоунского метро.

– Вы, Игнат, говорите так, будто обладаете монополией на истину. – Ландсберг похлопал Ромашина по плечу. – Ваши догадки не есть установленные факты, поэтому исходить мы должны из соображений безопасности и предполагать худшие варианты. Худшим в данном случае является вмешательство Шаламова… или Железовского.

Боянова с недоумением посмотрела на говорившего:

– При чем тут Железовский?

– Он контактировал с Шаламовым – это раз, был замешан в инциденте на Меркурии – это два; кстати, я потребую расследования его участия, он интрасенс – это три. Я, как и многие другие, считаю, что интрасенсы – не сверхлюди, как утверждают их ортодоксы, а псинеуры, отклонение от нормы, которое необходимо лечить в срочном порядке.