А еще ему до сих пор, раз в год, снилась мертвая бабушка, кричащая яростно: "Убийца! Убийца!", рвущая на себе жемчужные черные бусы и тыкающая в него пальцем с острыми бордовыми ногтями, которые стремительно превращались в когти. Мать ему не снилась ни разу, а Инна - только тогда, когда он был без сознания из-за потери крови.
И еще Денис, внезапно привязавшийся к "бурундучке" Маше, чувствовал, что не переживет, если она станет его третьей потерей.
Мария, слушая историю Смерча в правдивом изложении Леры, которая, стараясь не срываться, тихим голосом рассказывала обо всем этом, больше всего на свете хотела обнять Дэна, крепко и даже чуть больно, заплакать и сказать ему, что никогда и не за что она не станет его третьей потерей. Что она всегда будет с ним и будет защищать его. И что ему нельзя винить себя ни в чем, потому что она, Маша, точно знает, что его мама умерла не зря - она защищала своего ребенка. И что в смерти Инны его вины нет - ее жизнь унесла на дно морская стихия, а не его руки.
Некогда непонятные, мутные слова черничноглазой гадалки с набережной стали для Чипа ясны, как утренний южный солнечный свет, пробивающийся сквозь тонкий хрусталь.
Теперь девушка точно знала, что ее судьба на "Д" - это Денис Смерчинский и никто иной. И отдавать его никому она не собирается, и терять тоже.
А еще ей вновь очень хотелось рыдать - от внезапно нахлынувших чувств сострадания и сочувствия к тому, кого она внезапно полюбила. Маша и не знала, что Денис столько всего перенес в своей пока что еще не очень длинной жизни. А она еще и добавила толику мучений в его персональную копилку страхов, написав то идиотское сообщение и не оттолкнув от себя вовремя Димку.
Слезы на ее светло-карие глаза наворачивались и от неожиданного осознания того, что ее Денис - сильный человек, мощный духом и твердый характером, не умеющий отступать от самого сильного противника - от собственных страхов. Ведь именно поэтому он вел с ними бой с самого своего детства. Старался быть идеальным во всех смыслах. А, может быть, он уже родился таким, и все его трагедии были призваны для того, чтобы он развил в себе лучшие свои черты, - кто знает?
Да, Дэн - невероятный. И это не потому что он внешне красив, обаятелен, умен, обеспечен, весел. А потому что он смог с достоинством перенести случившееся и стать тем, кем стал.
На сидящую без единого движения девушку - а это было очень несвойственно подвижной и переполняемой энергией Марии - опустилась дымка гордости за Дениса, в которой алела рубинами боль за него и мерцала кораллами женская жалость. Он действительно - смерч, самый настоящий, сильный, стремительный, даже грандиозный, только на своем пути он сметает не людей - их он подхватывает и игриво кружит, играет и бодрит - а сметающий самого себя.
Девушка почувствовала неожиданное тепло в ладонях и в солнечном сплетении. Подобные чувства Мария испытывала лишь однажды: когда совершенно случайно, от скуки, прочитала года два назад книгу Сент Экзюпери "Планета людей" - книгу, в которой была описана вся красота и сила человеческого духа перед лицом опасности.
Особенно тогда ее впечатлила история о летчике, потерпевшим крушение в горах и неделю фактически ползущим по снегу и морозу вперед. У него были обморожены руки и ноги, у него не было еды и пить ему приходилось снег, он был на последнем издыхании, но все же выбрался из ледяного ада и выжил. Вперед его гнала мысль о том, что его ждет любимая жена.
Дэн Смерчинский, наряду с этим летчиком, настоящим восхитительным образцом жажды жизни, теперь стал для Маши олицетворением силы духа. С полной уверенностью девушка осознала за какое-то краткое мгновение, что даже если она и будет называть теперь парня Дэном, Смерчем, Лаки Боем или Дэйлом, то для нее он всегда уже будет Денисом. Тем самым взрослым человеком, которого она так долго не понимала. Того, который прятался от всех за рядом ярких масок: идеального парня, отличного друга, прекрасного сына, великолепного спортсмена, сексапильного мальчика, души компании.
У Машки, как и тогда, при прочтении книги Сент Экзюпери, от печального рассказа Леры по коже побежали мурашки - это отряд головастиков трансформировался в них, показывая своей подопечной ее же собственные чувства. Она обязательно найдет его и неважно, любит ли он ее или нет, и скажет ему все, что накипело у нее на душе. Успокоит его и признается в любви.
- Бедный Дэн, - сказала я, глядя на его звездный потолок, смаргивая непрошеную слезинку. - Как он вообще жил? Лера, как?
- Маша-Маша, не знаю. Я ведь сказала, что стала плохой матерью, - криво улыбнулась женщина, - и не догадывалась, что там у него на душе, только в последнее время стала осознавать, что с нашим мальчиком происходит. Началось это, когда наш Денис учился курсе на втором. Друзья привели его домой совершенно нетрезвого - ну, ты знаешь, как это бывает у парней. Отмечали что-то в каком-то клубе, Дэнси что-то сдуру выпил, и понеслось.
Я кивнула - знала, как у парней это бывает. Федьку пару раз тоже так притаскивали в подростковом возрасте его друзья едва стоящего на ногах. Мама жутко ругалась, а папа сначала веселился, особенно когда у старшего братика начиналось похмелье, а потом устраивал ему бурю в стакане.
- Ты, наверное, знаешь, что Денису пить противопоказано. Это у них семейное: у него, отца, дяди реакция на алкоголь очень плохая. А он зачем-то выпил. Саша и еще несколько ребят затащили Дениса домой посредине ночи. По-моему, - Лера вымученно улыбнулась, - они сами с ним замучались. Он казался абсолютно трезвым, но нес жуткую ерунду. А потом, когда мальчики ушли, посмотрел на меня глазами большого ребенка, сел на пол и начал наизусть зачитывать строки из дневника Наташи. Оказывается, когда был маленьким, стянул его у Олега со стола и прочитал. Я, наверное, дура. Не сразу поняла, что он, как по пунктам выполнял и выполняет все слова Наташи. Только со временем догадалась... Я не думаю, что она писала все это всерьез. Маша! - вдруг воскликнула Лера. - Маша! Она была молодая и писала все это от скуки, но это слишком сильно запало Дэнси в голову. Будь неладна эта Эвелина - и пусть земля ей будет пухом. Обвинила ребенка в смерти родной матери! Знаешь, - вдруг пытливо посмотрела Лера на меня, - Денис хоть и не мой родной сын, но если бы передо мной стал выбор: умереть мне или ему, я бы предпочла умереть сама. Только ради того, чтобы мой ребенок жил, понимаешь?
- Да.
Наверное, моя мама сделала бы точно также.
- И я уверена, что Наташа думала точно так же, как и я. Там, на небесах, - взглянула мимолетом на небо женщина, и в ее глазах тоже появились едва заметные слезы, - она не о чем не жалеет. Ладно. Пойдем вниз, Маша?
