сизая горлица с чёрным пятнышком на груди сгоняла в угол двух быстрых синиц, грозно воркуя: «Даже в такую минуту вы не можете посидеть спокойно! Но почему вас двое, где же третий? Что значит – девчонке не скажете?». На краю гнезда подрёмывала старая сова, но стоило к ней приблизиться – и она с жутковатой проворностью развернула голову назад и распахнула глаза.
– Простите, что побеспокоила, госпожа Ортезе, – пробормотала я виновато и поспешила подняться выше.
Мистер Чемберс отчего-то превратился в золотистого фазана; Паола – в ворону; Лиам, крохотный и потешный птенец сокола, обыскивал чердак. А в одной из ниш, образованной переплетением ветвей, прекрасная и печальная белая птица с хохолком восседала на голове огромной красной змеи и вещала исключительно противным голосом:
– …конечно, я не могу ничего тебе запретить. Но всё же прошу задуматься. Нельзя убивать, когда страстно этого хочешь, когда убийство – и есть цель. Поверь, это меняет человека навсегда, необратимо. Впрочем, ты, верно, думаешь, что я ворчу по-старчески и…
– С-с-с-с, – дерзко ответила змея, высунув язык, и тут же схлопотала удар острым клювом.
А затем птица распахнула нежные, зефирные крылья – и укрыла ими змею. И это должно было выглядеть потешно – такое маленькое и слабенькое защищает большое и страшное, но отчего-то мне стало грустно.
Однако я не могла задержаться здесь и посмотреть, чем кончится дело. Невидимый ветер увлекал меня дальше – от гнезда, источающего тёплый, сладостный свет, от Спэрроу-плейс, окружённой жмущимися друг к дружке домами, от ухоженных садов и чистых улиц. Сквозь мрак, бесприютный и зябкий; сквозь бой часов и ожидание чего-то дурного. Я видела расставленные вокруг ловушки – тонкие, липкие паучьи нити, колокольчики из крысиных черепов, похожие на замёрзшие ландыши – и знала, что это дело рук Валха и что он охотится на меня.
И было всё равно.
«Пускай», – билась мысль в голове, и опасные нити подрагивали, но не могли меня зацепить. Пускай Валх сильнее и опытнее, но сегодня я просто не могу его бояться, не могу ему уступить – у меня есть цель, есть что-то, что могу сделать только я. Стать сном; стать тенью тени; лететь сквозь сети врага, не задевая их.
…кто-то колотил в дверь моей спальни, испуганно и настойчиво.
Но ловушки уже остались позади, и надо мной было только небо в клубящихся тучах, а внизу – город, небрежно составленный из крохотных, игрушечных домов, между которыми петляли улицы. Люди – россыпь подвижных сияющих песчинок, кошки – звёзды с туманной сердцевиной, птицы – крылатые сны… Всё не то, все не те; мне не нужны были они, я искала Фею.
И наконец нашла.
Яркая, но уязвимая, как свеча на ветру, она точно плыла над мостовой, следуя за уродливой марионеткой, похожей то ли на карикатурную монахиню, то ли на паука, то ли на обезьяну в похоронном костюме. Иногда в кукольных чертах мелькало что-то живое и словно бы разумное, но быстро угасало, и марионетка принималась подгонять Фею ещё яростнее. Я кружилась над ними и кричала – тщетно, никто будто и не слышал. А город под их ногами сминался, как старая газета, расстояние сжималось… И только одно здание оставалось нетронутым и, напротив, с каждым мгновением подрастало: амфитеатр Эшли.
– … леди Виржиния! С вами всё в порядке? – донёсся оклик издали.
«Не сейчас, – подумала я с тоской. – Святые Небеса, только не сейчас».
В каком-то отчаянном порыве мне удалось взлететь выше прежнего – над шпилями, над тучами, над бездонным небом, туда, куда уходили нити, привязанные к конечностям марионетки, где призрачные руки в белых перчатках безжалостно направляли каждое её движение. Я с такой яростью бросилась на эти пальцы, что, кажется, переломала их, как сахарные. Невидимый кукловод вскрикнул и исчез; крестовина обрушилась с высоты на игрушечный Бромли, но растворилась в воздухе, так и не достигнув земли.
Марионетка упала в грязь…
…и поднялась почти сразу.
С ужасающей чёткостью я поняла, что не смогу её остановить – или хотя бы замедлить достаточно, чтобы его догнали другие. Может, в ином сне и получилось бы, но не в этом, где Виржиния Эверсан-Валтер, человек из плоти и крови, обратилась тенью, способной выскользнуть из ловушки Валха. Если только постараться изо всех сил… если только иметь в запасе ещё немного времени…
– Не успеваю, – прошептала я и проснулась.
В дверях стояла встревоженная Паола с запасным ключом в руках, а из-за её плеча выглядывала Юджиния.
– Вы не откликались, леди Виржиния, и я взяла на себя смелость войти.
Пожалуй, всё отмеренное мне самообладание ушло на то, чтобы сказать с улыбкой:
– О, благодарю за беспокойство, однако же не стоило так утруждаться. Я просто немного переволновалась и прилегла, а затем неожиданно уснула… сколько прошло времени?
– Около получаса, – немедленно откликнулась Паола. И добавила со странной интонацией: – Маркиз Рокпорт собирается уезжать.
Решение я приняла мгновенно:
– Что ж, тогда вы разбудили меня весьма своевременно. Я должна с ним поговорить, потому что… потому что вспомнила кое-что важное, о чём упоминала мисс Ишервуд.
– Вспомнили?.. – донеслось мне вслед растерянное.
Однако я уже не слушала, а торопливо бежала вниз по лестнице – в помятом после короткого сна платье и с безнадёжно испорченной причёской. К счастью, до моего неподобающего внешнего вида никому не было дела – и в особенности тем, кто негромко переговаривался в холле, уже у самых дверей.
– Амфитеатр Эшли! – выпалила я, перескочив последнюю ступень, и тотчас же взгляды всех присутствующих обратились ко мне. – Мисс Ишервуд может быть там, она… она точно упоминала о нём, совсем недавно! Она… она собиралась устроить ещё одно представление с участием уцелевших циркачей, назло убийце!
Надо заметить, что в моих словах не было ни грана лжи, поэтому маркиз совершенно напрасно выгнул обе брови разом. Но, к счастью, ни спорить, теряя драгоценное время, ни выяснять подробностей не стал, а сразу обернулся к ожидающим его «гусям» и сухо приказал:
– Вы со мной едете в амфитеатр. Остальные придерживаются прежних указаний. Исполнять.
Я тоже обернулась к Паоле и Юджинии, замершим на половине лестничного пролёта, и попросила:
– Найдите мистера Маноле, пусть он пригонит машину к крыльцу. Да, и подайте мне накидку с капюшоном – похоже, ненастье только усиливается.
Лицо дяди Рэйвена точно оледенело:
– И куда вы собрались, драгоценная невеста?
– В
