то загадочное исцеление сломанной руки, после которого я был словно из ваты сделанный… Так что нет. Добравшись, считай на бровях, к уже застеленной дроидами кровати, я мгновенно отрубился, едва ли сумев доползти до подушки.
А вот моё пробуждение было гораздо менее разочаровывающим… Я бы даже сказал оно было… ностальгически прекрасным…, ведь проснулся я от невероятного чувства удовольствия в момент высшей точки оргазма, почувствовав как стремящееся наружу семя, метафорически выражаясь, разрывает мой член на части. Не сдержавшись, я застонал…
— А он и вправду хранил всю свою любовь для меня, — услышал я задорный шепоток Шати. — Только я коснулась к его дружку губками, как он уже всё… Смотри, сколько здесь его семени, — я почувствовал, как моего лобка коснулся первый тепленький язычок, а затем и второй — это присоединилась Рури.
— Мы знаем, что ты не спишь, — влажные поцелуи Рури стали медленно подниматься вверх, оставляя свой след на моём животе, груди, шее, до тех пор, пока тогрута не впилась в мои губы и сладко не застонала, когда я дотянулся до её истекающей от желания киски и медленно погрузил в неё сразу несколько пальцев, не обделяя своим вниманием еще и набухший от желания клитор.
— Я первая, — сказала Шати, закончив слизывать мою сперму, с чем Рури даже для виду не стала спорить, по-прежнему не отрываясь от меня.
Я почувствовал, как девчонка поднесла мой член к своим губкам и как следует облизала его, при этом крепко сжимая своими нежными пальчиками. Затем она подтянулась на постели и села на меня сверху. Я почувствовал сильный жар, исходящий от её бедер и вагины. Она снова взяла мой мокрый от её слюны и сока член, и помогла ему проникнуть в себя, от чего мы с ней одновременно сделали глубокий вздох от взорвавшейся бомбы удовольствия. Шати поставила свои ножки поудобнее, подняла попку вверх и резко опустила её под невероятно возбуждающий плямкающий звук. Затем еще раз и еще, быстро ускоряясь.
Я высунул свои пальцы из Рури и когда моя девочка отстранилась от нас, чтобы передохнуть и дать нам больше места, я крепко схватил Шати и стал работать собственным тазом, чтобы всаживать своей девочке с максимальной силой. Тогрута на мне беспомощно захрипела от страсти разрывающей её на части и упала на меня, подсовывая к моим губам сосок своей большой груди. Я отыскал его языком, обхватил губами и слегка сжал зубами, от чего Шати в ту же секунду зарычала, словно дикая кошка в приступе экстаза и настолько сильно сдавила меня своими бедрами, что я на какое-то время просто не мог двигаться. Я почувствовал, как её тело начало дрожать и эта дрожь предзнаменования всё усиливалась, пока девушку не начало натурально трясти. Шати отстранилась от меня и, оставив на моей груди след от своих коготков, снова начала прыгать на мне, желая продолжения банкета.
— Иди ко мне, — прохрипел я от переизбытка чувств, обращаясь к Рури, которая присела в сторонке от нас и с закушенной губкой смотрела как Шати было хорошо. Она играла со своей киской пальчиками и пока что решила нам не мешать, но я не хотел, чтобы она думала, что она менее важна для меня.
Том III. Часть 26-я
Рури повернулась ко мне и на её заметно покрасневших даже под татуировками щечках появилась улыбка. Она быстро проползла ко мне по мокрому одеялу и, без намёков поняв, что я хочу ей предложить, перекинула через мою голову ножку и невероятно медленно, будто бы дразнясь, стала опускаться на мой вытянутый язык. Мягкие, невероятно нежные и столь любимые мною пухлые губки киски моей девочки обволокли мой рот, и сок потёк по моим щекам, попадая на подушку, простынь, матрас… Но мне было плевать. Я был счастлив. Живая и невредимая Шати вернулась ко мне. Как и Рури.
***
И вот, спустя чуть больше тридцати семи часов полёта, корвет вышел из гиперпространства в системе Тату совсем рядом с Татуином. В этот раз нам повезло, и газовый гигант не встал на нашем пути.
От сошедших с ума на ниве моих секс-достижений девчонок пришлось в буквальном смысле отбиваться ногами, иначе не о какой мести бы речи не шло, уж больно им понравился наш коротенький, но явно перспективный секс-марафон. Так что сидя в кресле пилота и по совместительству кресле капитана, я был доволен как объевшийся сметаны кот и хотел нести свою радость всей вселенной. Но начну я, пожалуй, с хатта.
— Сашуль, ты уверен? — Робко поинтересовалась Рури в одном лишь слегка прозрачном и едва ли прикрытом халатике, что сидела в кресле рядом со мной. Совсем уж голой ей быть не давал Рекс, который тоже сейчас находился в рубке, но и его она, положа руку на сердце, почти совсем не стеснялась. Он был настолько другого с ней вида, что их представления о сексуальности были на разных полюсах. Я даже сам до сих пор не понимал, самки расы Рекса откладывают яйца или…? Но спросить стеснялся.
— Абсолютно, — кивнул я, не отвлекаясь от работы с объёмной голограммой передо мной. На ней была карта поверхности Татуина, и я сейчас спешно её «листал», желая переместиться к квадрату, где находится дворец Джаббы. Эту информацию я запомнил еще с нашего прошлого визита. — А вот и ты, красавиц, — прошептал я, когда увидел жилище червя сквозь оптический комплекс корабля. Изображение слегка «плыло» из-за плотной и горячей атмосферы планеты, но ошибки быть не может — это был он — дворец. — Ну что, Сова? Открывай. Медведь пришел, мля. — Я ввел команду, и все семь моих бластерных турелей нацелили свои стволы на поверхность планеты. Я указал цели, компьютер быстро высчитал вектора и траектории и услужливо зажег красную кнопочку на консоли управления с надписью «Залп», которую я и нажал не раздумывая.
Никаких вздрагиваний корабля, никаких ушезакладывающих громогласных хлопков, даже запах воздуха в рубке не изменился. Ничего из того, что я подспудно ожидал при нажатии этой кнопки не случилось. Корвет как весел в безвоздушном пространстве, так и остался в нём висеть, не сместившись ни на миллиметр. Просто в сторону поверхности планеты понеслись семь вытянутых плазменных «снарядов». И всё. Я из-за этого даже испытал легкое чувство фрустрации, но быстро взял себя в руки. Не то, чтобы я был заядлым фаном фильмов, где во всю сражаются парусники с пушками, но чего-то подобного я явно ожидал…
— Ты промазал, — вторгся в мои
