внятное определение той грани, которая находится между "нельзя" и "можно"? Как осудить непонятое? Все это похоже на грех, которому просто не место в нашем мире. Мы объявили его злом, заклеймили запретом и теперь пытаемся избавиться от него…
"Да он свихнулся, — подумал Аменир, выслушивая Шеклоза. — Несет какой-то бред. Что, неужели настало время философской беседы? Вот прямо сейчас?"
— У-у-у, разговорчики! — взвизгнула Тормуна, вынырнув откуда-то из-под земли. — Мелкой можно с вами?
Присутствие тысячелетнего человека, связанного с владыкой Нгахнаре своим происхождением, больше не нагоняло на нее тоску. Вокруг и без того была достаточно гнетущая атмосфера, зловещая аура Шеклоза просто тонула в кромешном хаосе. Зато сектантка чувствовала себя в окружении безумия вполне комфортно.
— Как ты тут оказалась? — нахмурился глава Тайной канцелярии.
— Я тоже, — пробормотал Ачек.
Они действительно вышли из земли. Даже привыкший к невероятному рассудок Аменира отказался воспринимать произошедшее. Оба смертепоклонника просто вышли из земли.
Путь к куполу они продолжили вчетвером. Остальные члены отряда Комитета пропали из виду, но реамант чувствовал их как частички нормальной реальности в потоке беспорядочной энергии купола — с ними все было в порядке, они шли в нужном направлении где-то рядом, однако увидеть их никак не получалось.
— Так что, давайте поболтаем, что ли? Ты чего дуешься! — Тормуна ткнула локтем Аменира, едва не повалив того на землю. — Как тебе погодка? Мелкая любит такие ночи. Правда, принцесса На-Резка не хочет идти на бал, приходится шить капусту. Я ее не очень сильно люблю. Нет, не принцессу, зеленую ткань не очень люблю. Она мне не к лицу, я становлюсь лягушкой в ней! Я становлюсь лягушкой? Ачек, Ачек, я становлюсь лягушкой! А-а-а, я жаба!
— С тобой все в порядке, — успокоил сектантку По-Тоно, машинально погладив ее по спине. — Ты не жаба.
"Уж лучше бы бредил Шеклоз", — вздохнул Аменир и с надеждой посмотрел на золотистое сияние, становящееся все ярче. Хотелось уже что-то делать, а не брести среди изуродованных деревьев в весьма сомнительной компании.
— Ой, а ведь и правда, — Тормуна внимательно разглядывала свои руки, изумленно хлопая ресницами. — Тогда кто я? Кто я, Ачек? Мелкая теперь человек-человек? Я человек! Была лягушкой, а стала человеком! Вот такая вот хитрая история моего развития…
— Ты молодец, — лидер смертепоклонников нежно ей улыбнулся. — Нам нужно последовать твоему примеру. Может быть, когда-нибудь и мы сможем стать людьми.
Реамант взглянул на Ачека. Тот выглядел сосредоточенным, но довольным. Наверное, радовался, что смог послужить владыке, истребляя тех, кто, как он считал, погибли пустой смертью. Неужели именно так видел свое будущее марийский парнишка Ачек По-Тоно, когда окончил гимназию при Академии и поступил на службу в Тайную канцелярию? Вряд ли. Никакого воспаленного воображения не хватит, чтобы представить подобное.
— Вы должны быть в авангарде, — заметил Шеклоз. — Что вы тут делаете?
Он явно планировал о чем-то поговорить с Амениром. Смертепоклонникам, конечно, плевать на все, что не касалось замысла багрово-черного владыки Нгахнаре и великой жатвы, но привитая годами теневой службы осторожность не позволяла шпиону оставлять лишних свидетелей даже в самом незначительном деле.
— Шли, потом как-то оказались здесь, — пожал плечами Ачек.
— Но мы сейчас позади всех.
— Наверное, тут подобное в порядке вещей, — сектант опять безразлично повел плечом. — Я понимаю не больше вашего. Если интересно, можете спросить Аменира.
"Очередные потоки бессмысленной болтовни", — вздохнул реамант. До купола оставалось идти всего ничего, но у Кара абсолютно отсутствовало желание провести остаток пути, зачем-то разъясняя малознакомым с реамантией людям сложнейшие вещи. Весьма трудоемкое и бессмысленное занятие. Но и спутников Аменира тоже можно понять — все вокруг было им незнакомо и вызывало тревожные чувства. "Может быть, они отвлекутся на что-нибудь другое?.."
Словно откликнувшись на его просьбу, чаща из растекающихся по воздуху деревьев внезапно расступилась.
— Это…
Аменир, Шеклоз, Ачек и Тормуна очутились на краю огромного кратера, в центре которого сиял купол. Грязно-золотистый свет отслаивался от переливающейся поверхности купола, разгоняя густой фиолетовый мрак, который спиралью закручивался вокруг жидкого сияния, а затем опускался к земле и расползался к краям кратера, наращивая ирреальные дюны из песка и темноты.
— Это и есть купол? — наконец произнес Шеклоз.
Реамант вскинул руку и над его ладонью повис куб. Его секции беспорядочно сменяли друг друга, а желтое свечение символов тонуло в густом воздухе.
— Возможно, — задумчиво ответил Аменир, вернув куб на место, пока не произошло что-нибудь непредвиденное. — Здесь слишком сильные завихрения энергии ирреального, мы с равной вероятностью можем наблюдать невероятное количество оптических иллюзий, которые моментально испаряются из нашей памяти, будучи вытесненными здравым рассудком и натуральным восприятием реальности, хотя сами того не замечаем. Или же наш разум сам рисует себе подобный пейзаж, натолкнувшись на нечто такое, что мы не в силах воспринять. То, что мы видим перед собой, может отличаться от действительности, от того, что было секунду назад и что будет в следующее мгновение…
— Не так быстро, — поморщился Ачек. — Значит, это все неправда?
— Не знаю, — пробормотал реамант. — Одно точно — это не реальность.
Верить зрению, обонянию, слуху и тактильным чувствам было практически невозможно. Там, на окраине гигантского кратера, присутствие купола ощущалось такими чувствами, которые никогда прежде не существовали вообще нигде и ни в каком виде. Им нет названия, их невозможно описать и даже осознать. Это было невероятно. Аменир тесно связал свою жизнь с ирреальным, но даже для него купол, кратер и все происходящее вокруг оказалось поистине непознаваемым.
Солдаты из отряда Комитета наконец вышли из чащи и замерли в изумлении, разглядывая поразительную картину новой реальности с черно-золотым пятном по центру. Никто даже не обратил внимания, что Аменир и Шеклоз, идущие позади, оказались здесь быстрее всех.
— Пойдем или еще немного посмотрим на штуку, которая плодит пустые смерти? — поинтересовался Ачек. — Я думал, что спасение мира — дело срочное.
— Ой, спасение-спасение мира! — обрадовалась Тормуна. — А я-то все гадала, зачем мы сюда пришли! В мире ведь живет Мелкая, принцесса На-Резка, Ачек и еще какие-то люди! Человек, может быть, восемьдесят или даже семнадцать! Ачек, сколько людей живет в мире? А, не отвечай, будет сюрпризом. Я угадаю, я угадаю!
— Не угадаешь. Ты таких чисел не знаешь.
— И правда…
Сектантка на секунду расстроилась, но в следующее мгновение вновь начала засыпать По-Тоно абсурдными вопросами, сумасшедшими догадками и, размахивая перед его лицом кинжалом с разноцветными ленточками, рассказывать о невероятных приключениях принцессы. Причем все это она делала одновременно, каким-то извращенным способом перемешивая смыслы в своих фразах, путаясь и забывая простейшие слова.
Из леса с шумом и руганью вывалился Мирей Сил и застыл, отказываясь
