я присматривала за нашей переводчицей. Имелось у меня некое дурное предчувствие. Вполне оправдавшееся.
— Вот это верно! — прокряхтел шеф. — Кто бы мог подумать?! Я полагал Анис вполне скромной и относительно здравомыслящей девушкой.
— Я быть не в себе. Затмение ума, — дрожащим голосом уведомила переводчица, но, слава богам, слезы сдержала.
— «Затмение»… как верно сказано, — промычал Вейль. — Возможно, благоразумнее будет сажать переводчиц на цепь? Хотя нет, цепь это слишком жестоко. Я тут наблюдал барку из Абиссинии с невольниками, у них там отличные деревянные колодки, причем всех размеров.
— Что вы такое говорите?! Мы же цивилизованные люди и не можем шокировать профессора. Наша Камилла и так вся на нервах. Лучше я буду попристальнее присматривать за нашей невольницей, изумительно сведущей во множестве искусств. Случившееся нынче — мое упущение. Вообще-то, Анис мне как дочь.
Переводчица получила пинок и издала едва слышный стон.
— Своевольная у вас дочурка, — признал скособоченный шеф. — И вообще все эти танцевальные затмения ума… Кто бы мог подумать?
Обсуждать «затмения» при переводчице было неразумно, к тому же археологи выбрели к линии обороны у пристани — навстречу выступила дюжина солдат со штыками наизготовку…
Катрин сдала подпорченного шефа на «Легкую Шеп» — экспедиционный лекарь оказался жив-здоров (да, нечего было на иное и надеяться). Мадмуазель профессор со своим научным помощником тоже уцелели, сразу начали оханья и живейшее беспокойство. (Как полезно быть не только участником экспедиции, но и акционером с правом решающего голоса.) Катрин нестерпимо хотелось все же принять стакан и прилечь. Ночь выдалась нервной даже выше всяких предчувствий-ожиданий, спина вновь разболелась. Анис помалкивала как навек онемевшая, разбираться с танцами, налетами и предательствами сейчас было сложно, хотя и оставлять без внимания нельзя. Катрин поманила девчонку.
Вышли на верхнюю палубу. Тревога уже улеглась, только усиленные караулы торчали на пристани.
— Я сейчас на «Неаполь», надеюсь без вас передохнуть, — уведомила Катрин. — Если тебе вздумается танцевать — вообще ли без музыки, под чечетку, или еще как — помни, я категорически против. Цепи и колодки не одобряю, но ноги запросто переломаю, только дай повод.
— Я понимать. Не знать, почему я там… — пролепетала Анис.
— Мы девушки одинокие, нам надлежит быть скромнее, сдержаннее, — напомнила архе-зэка, многозначительно надавливая прикладом на ступню подопечной.
Анис зашипела, но убрать ногу не пыталась.
— Отдыхай. Спокойно отдыхай, — посоветовала Катрин и пошла к сходням.
От мачты смотрел затаившийся в тени свидетель. Ага, опять знакомая рожа.
— Имя? — начальственно поинтересовалась шпионка.
Подлеченный гренадер-вольтижер[4] явно хотел нахамить, но сержантский тон сработал, продавил служивое подсознание.
— Жосслен Бомон, капрал 21-й полубригады.
— Помню что 21-й, как же. Проводи-ка меня, гражданин Бомон, до «Неаполя», а то у дамы ружье тяжелое…
Прошли мимо часового. Шагая по настилу пристани, Катрин поинтересовалась:
— Как здоровье, Бомон?
— В выздоравливающей команде, скоро в роту, — недружелюбно ответил несший свои мушкет и трофейное оружие, воин.
— Чудно, сквозная дырка, а зажило как на собаке. Просто счастье. Значит, в роту, к боевым товарищам, к славным подвигам. А ты вокруг переводчиц круги нарезаешь.
— Вам какое дело, Мадам-с-Гор? Вы и сами…
— Не дерзи, а то по зубам выпишу. «Я сама», да и ты, вижу, норовишь «сам по себе». А тут армия, индивидуализм не приветствуется. Желательно урегулировать ситуацию. Могу просить командование прикомандировать тебя к нашей экспедиции. Для охраны. А то на нас, ученых, что-то часто приноровились нападать, а у нас ценные научные сотрудники и уникальное оборудование.
— И сколько это мне будет стоить? — помолчав, уточнил Бомон. — У меня только три золотых динара, при Пирамидах взял.
— Проглоти свои глупости. Тебя не к прекрасному телу Анис собираются брать, а на отдельную непростую службу. На ваши «амуры» мне глубоко наплевать, просто вижу, что человек относительно толковый, уже «в теме», всех знаешь. Кстати, про случившееся у кофейни тоже знаешь?
— Да.
Краткость ответа произвела на Катрин благоприятное впечатление. Малоразговорчив, не робкого десятка, прост душой и мордой. На физиономии так и написано, что страшно огорчен, что не был у кофейни и не прекратил безобразие. Хрен бы это удалось, но порыв благой. Может и сгодится для дела этот Жосслен Бомон.
— Ладно, давай мое ружье.
— Это штуцер.
— Пущай штуцер, все равно давай. Завтра к командованию пойду с нижайшим прошением о твоем откомандировании. Ступай пока.
Кивнул, пошел обратно. Движется еще с трудом — рана беспокоит. Но виду вольтижер не подает. Суров. Хорошо это или плохо?
— Эй! — сказала Катрин солдатской спине. — Лучше сразу предупрежу: с Анис у тебя вряд ли что выйдет. По независящим от нас всех обстоятельствам.
— Это понятно. Я не так туп, как кажусь, — повернувшись всем корпусом, буркнул стрелок.
Катрин кивнула. Пока пойдет на испытательный срок этот Жосслен, а дальше посмотрим.
На «Неаполе» оказалось шумно — там продолжались арьергардные бои. Катрин несколько удивилась: такой прыти от Дикси ожидать было трудно. Визг, рычание, подбадривающие возгласы хохочущих матросов… Бесстрашная эксклюзивная псина сцепилась с крысой (явным мамлюкским агентом). Грызун выглядел вполне убедительно — учитывая хвост, едва ли короче доблестной собаки. Катались по палубе, бешено суча уродливыми лапами. Дикси посчастливилось вцепиться в шею рыжевато-серой твари, но задушить не хватало силенок. От непомерной натуги собачьи розовые глаза, казалось, выскочат из орбит.
— Совсем мы одичали, — пробормотала Катрин, сапогом придавила к палубе сцепившийся комок и прекратила беспримерное противостояние точным ударом приклада, расплющившего крысиную башку.
Зрители отреагировали разочарованными криками протеста.
— Собачке опыт нужен, следующий раз она и сама управится, — заверила Катрин. — А нынче нам иных развлечений хватало.
С мостика поддержали эту здравую мысль, матросы начали расходиться, Дикси воодушевленно трепала поверженного врага, норовила волочить добычу к каюте. Катрин отобрала хвостатый труп, выкинула за борт.
— Имело смысл замерить и описать тушку, возможно, это редкий береговой вид, — прокомментировал появившийся на палубе Денон.
— Безголовый трофей ценности для науки не представляет, — вздохнула Катрин.
— Говорят, вы опять оказались в центре событий? Я не тот странный случай у кофейни подразумеваю, — пояснил художник.
— Видели?
— Да, и мне
