Стоя по колено в ледяной воде, я неотрывно смотрел на огромную пирамиду, вздымающуюся над поверхностью огромного безжизненного озера.
Некогда здесь произошел чудовищный катаклизм, и гигантский кусок суши ушел под землю на несколько десятков локтей. Всего‑то ничего, но хлынувшее в открывшийся провал море довершило начатое, погребя некогда роскошный портовый город Инкертиал под соленой водой и вязким илом.
Впадающие в новообразованный пролив реки несколько разбавили соленость воды, но все же не настолько, чтобы водную гладь сковало льдом. По поверхности плавали редкие льдины, не могущие выдержать большой вес. Именно поэтому сейчас ниргалы сооружали плот, должный доставить меня к Ильсере – гробнице Тариса. Работа уже близилась к концу, но пока у меня было время подумать и вспомнить прошедшие дни.
Я давно уже потерял счет пролетевшим дням. Рассудок ожесточенно боролся с подступающим безумием, которое все трудней было сдерживать, когда каждый день видишь, как твое тело чернеет и выходит из‑под контроля. Разбухшие руки скрывались под грязными повязками, но я и без того знал, что чернота уже преодолела локти и подступает к плечам. То же самое происходило с ногами, где заражение остановилось чуть выше коленей.
Самое плохое – я все еще не знал, что со мной происходит. Хоть убей. Чернеющую кожу я называл заражением и гангреной, но не было гнилого запаха разложения, пальцы продолжали исправно сгибаться, чувствительность стала гораздо ниже, но не исчезла.
Я бы посчитал себя ожившим мертвяком, но мое сердце продолжало биться, а легкие все еще делали вдох за вдохом. Каждый вечер я съедал некоторое количество мяса и делал несколько глотков воды – большего мне не требовалось.
Я всей душой хотел считать себя живым, но в моих жилах больше не бежала кровь, а кожа была холоднее льда. Я больше не хотел спать и долгими зимними ночами сидел по шею в сугробе и смотрел на звездное небо. Постепенно исчезали эмоции – словно замерзали в окружающей меня стуже.
Уверен я был лишь в одном – медленно, но верно я приближался к порогу сумасшествия. Последние дни я провел словно в забытье, погрузившись в воспоминания. Из оцепенения я вышел, когда мы добрались до места.
И вот сейчас я смотрел на жертвенный зиккурат Тариса, чувствуя, как мои щиколотки все глубже погружаются в донный ил.
Большая часть ступенчатой пирамиды скрывалась под водой, над поверхностью торчало лишь шесть широких уступов, увенчанных кубической постройкой – комнатой, где людей приносили в жертву. Никаких статуй, резьбы или других декоративных украшений. Просто, прочно и надежно.
Повернувшись на глухой удар кулака о грудную пластину брони, я развернулся и с безразличием взглянул на подошедшего ниргала.
– Закончили?
Ниргал утвердительно наклонился и указал на покачивающийся у берега плот.
Не проронив больше ни слова, я зашагал к плоту, даже не взглянув на притороченный к седлу меч. Он не пригодился мне за все время путешествия, не пригодится и сейчас. Утвердившись на середине плота, я сухо велел:
– Двое останутся здесь. Один пойдет со мной. Задайте лошади овса, чтобы набралась сил до моего возвращения.
Стоящий у плота ниргал осторожно ступил на бревна, и плот ощутимо накренился под его весом. Подобрав с бревен толстый шест, воин уперся им в землю и оттолкнул плот от берега, направляя его к пирамиде. Двое ниргалов остались стоять на берегу, не пытаясь оспорить мой приказ. Впервые на моем лице появилась едва заметная тень удивления – я ожидал, что ниргалы не согласятся остаться на берегу, и был готов забрать их с собой. Все оказалось гораздо проще.
Путешествие по водной глади не заняло много времени, и вскоре плот мягко ткнулся в каменный бок пирамиды. Ближайший уступ поднимался над водой не больше чем на локоть, и я просто сделал широкий шаг.
– Тебе лучше остаться здесь, – не оборачиваясь сказал я и направился к вырубленной в камне лестнице. Через секунду за спиной послышались тяжелые лязгающие шаги – ниргал следовал за мной, дробя покрывшую камень ледяную корку. Плевать.
Ступени вели к темному дверному проему – единственной двери, что осталась доступной. Если и были остальные проходы, то они давно погребены водой и тиной. Но я был уверен, что иду правильным путем и что Ильсера не скрыта водой. Не знаю, почему. Просто знал, и все. Словно бывал уже здесь. Знал, что саркофаг с телом Тариса Некроманта находится в двух шагах от двери и в пяти шагах от жертвенного алтаря, на котором покоится мертвое тело черноволосой девушки с навеки застывшей гримасой ужаса на лице.
Добравшись до последней ступени, я помедлил и шагнул вперед, в темный зев жертвенной комнаты. Проникающего через дверь и отверстия в крыше солнечного света как раз хватило, чтобы я мог бегло оглядеться.
Мое знание не подвело. Все было именно так, как я себе представлял. За исключением небольших деталей.
На алтаре было не тело девушки, а давно истлевший скелет, наполовину погрузившийся в расплавившийся и вновь застывший камень. Деформированные стены и потолок поросли изморозью и лохмами бурого мха. Пол тоже не избежал этой участи. А у самой двери стояла Ильсера. Глядя на этот каменный саркофаг для мятежного принца, я словно воочию увидел, с каким трудом мы поднимали этот тяжелый артефакт вверх по крутой лестнице зиккурата. Как багровело лицо Триниса Молота, что есть сил уцепившегося за одну из цепей… видел свои руки, покрытые коркой запекшейся крови врагов, упирающиеся в бок Ильсеры, слышал свой надсадный хрип, когда мы пытались преодолеть еще одну ступень в этой бесконечной лестнице… как давно это было…
Вырезанная из багрового пористого камня Ильсера казалась чужеродной среди этой затхлости и плесени. На ее боках не было ни единой трещины, камень словно пару минут назад вышел из‑под резца мастера‑скульптора. Плотно пригнанная крышка надежно закрыта, нет даже намека на замочную скважину или крепящие петли. В торцевые концы саркофага врезаны четыре мощные цепи – я смутно помнил, что два века назад мы использовали их для переноски Ильсеры. Сейчас цепи лежали поверх саркофага. За прошедшие столетия металл нисколько не изменился – ведь они являлись частью артефакта.
Легко переключившись на магическое зрение, я увидел исходящее от Ильсеры золотистое сияние с редкими пурпурными включениями. Аура наложенных заклинаний, должных удержать могущественного некроманта внутри саркофага.
Рывком вернувшись в реальность, я оторвался от воспоминаний и сделал еще один шаг вперед. Под моими сапогами захрустели кости тех, кто дерзнул приблизиться к Ильсере. Лишь сейчас я увидел, насколько много здесь скелетов. Человеческих останков было немного, а вот шурдскими костяками пол был завален в несколько слоев. За шаг от Ильсеры пол был абсолютно чистым. Ни мха, ни костей. Убийственная магия словно указывала границу дозволенного. Шагни за черту – и тебя ничто не спасет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
