Авиенда, девушка-айилка, сидела на полу шатра. «Чего бы я только не отдала, чтобы заполучить её в Башню», — подумала Кадсуане. Эти Хранительницы Мудрости… в них был боевой дух, настоящий стержень, как у лучших женщин в Белой Башне.
Кадсуане всё больше убеждалась, что уже много лет осуществляется сложный план Тени по ослаблению позиций Белой Башни. И корни его уходят глубже трагического смещения Суан Санчей и правления Элайды. Пройдут десятилетия и даже века, прежде чем они поймут весь масштаб замысла Тени. Даже само количество Чёрных сестёр — сотни, а не пара дюжин, как представляла себе Кадсуане — в полный голос кричало о том же.
А пока Кадсуане приходилось работать с тем, что есть. В том числе и с этими Хранительницами Мудрости, плохо обученными плетениям, но не испытывавшими недостатка в стойкости. Они были полезны. Подтверждением этому может служить та же Сорилея — несмотря на свои слабые способности в использовании Единой Силы. Женщина сидела в глубине шатра и зорко следила за происходящим.
— Я навела кое-какие справки, дитя, — обратилась Кадсуане к Авиенде. — Эта женщина и в самом деле Перемещается, но фрагменты записей, где упоминается такой вид Перемещения, встречаются только в документах времён Войны Силы.
Авиенда нахмурилась.
— Я не заметила никаких плетений, Кадсуане Седай.
Услышав почтительный тон, Кадсуане тайком улыбнулась. Мальчик ал’Тор сделал эту девочку командующей — и, по правде говоря, уж лучше её, чем кого-нибудь другого. Однако ему следовало выбрать Кадсуане, и, похоже, Авиенда это понимала.
— Это потому, что она направляла не Единую Силу, — ответила Кадсуане.
— Чем же ещё это могло быть?
— Знаешь, почему освободили Тёмного?
По Авиенде было видно, что она что-то вспомнила.
— А… точно. Выходит, они направляют силу Тёмного?
— Её называют Истинной Силой, — ответила Кадсуане. — Судя по летописям, Перемещение с её помощью выглядит именно так, как ты видела в исполнении той женщины. Мало кому довелось это видеть. Во время Войны Силы Тёмный очень скупо раздавал свою сущность, и доступ к ней получили только те, кто добился наибольшей его благосклонности. Из чего можно сделать вывод, что та женщина, скорее всего, одна из Отрёкшихся. Судя по твоему описанию того, что она сотворила с бедняжкой Сарен, я подозреваю, что это Грендаль.
— Ни в одной легенде не говорится, что Грендаль настолько уродлива, — негромко заметила Сорилея.
— Если бы ты была одной из Отрёкшихся и тебя легко было бы узнать по описанию, разве бы ты не решила изменить свою внешность чтобы оставаться неузнанной?
— Пожалуй, — ответила Сорилея. — Но тогда я не стала бы пользоваться этой… Истинной Силой, как ты её назвала. Это сделало бы мою маскировку бесполезной.
— Судя по рассказу Авиенды, — заметила Кадсуане, — выбор у той женщины был невелик. Ей нужно было немедленно скрыться.
Кадсуане и Сорилея переглянулись и согласно кивнули друг другу. Они разыщут эту Отрёкшуюся вдвоём.
«Я не позволю тебе умереть у меня на руках, мальчик», — подумала Кадсуане, бросая через плечо взгляд туда, где продолжали свою борьбу ал’Тор, Найнив и Морейн. Каждый, кто в лагере мог направлять, чувствовал эту пульсацию. «По крайней мере, пока ты не сделаешь то, что должен». Кадсуане ожидала, что здесь появятся Отрёкшиеся, поэтому и выбрала именно это поле боя.
Ветер сотряс шатёр, и холод пробрал Кадсуане до костей. Это место было мерзким, даже когда битва утихала. Ужас, разлитый в воздухе, походил на тот, который ощущаешь на похоронах ребёнка. Он душил смех и стирал улыбки с лиц. Тёмный следил за ними. Свет, как же хорошо будет убраться отсюда.
Авиенда пила чай. Она до сих пор выглядела угнетённой, хотя без сомнения и раньше теряла товарищей в бою.
— Я оставила их умирать, — прошептала она.
— Вот ещё, — ответила Кадсуане. — Ты не можешь винить себя за то, что сделала одна из Отрёкшихся, дитя.
— Вы не понимаете, — ответила Авиенда. — Мы были соединены в круг, и они пытались вырваться — я чувствовала их, но не поняла, что происходит. Я удерживала их Силу, и поэтому они не могли ей противостоять. Я бросила их беспомощных.
— Что ж, с этого момента не забывай о тех, кто соединён с тобой в круге, — резко бросила Кадсуане. — Ты не могла знать, что с ними случится.
— Авиенда, если ты заподозришь, что эта женщина рядом, — произнесла Сорилея, — то дашь знать Кадсуане, мне или Эмис. Нет позора признать, что противник настолько силён, что его не одолеть в одиночку. Мы одолеем её вместе и защитим Кар’а’карна.
— Хорошо, — ответила Авиенда. — Но то же самое вы пообещаете мне. Обе.
Она ждала ответа. Кадсуане неохотно согласилась, как и Сорилея.
* * *
Фэйли лежала, съёжившись в тёмной палатке. Вблизи долины Такан’дар заметно похолодало. Девушка провела большим пальцем по рукояти кинжала, спокойно и медленно вздохнула, затем точно так же выдохнула. Не мигая, она впилась взглядом в створки шатра.
Туда она поставила ларец с Рогом — один из углов выглядывал наружу, в ночную тьму. Здесь, на границе Проклятых Земель, среди предполагаемых союзников, она чувствовала себя куда более одинокой, чем в лагере Шайдо.
Две ночи тому назад её вызвали из палатки, чтобы осмотреть встревожившие людей следы какой-то странной колеи. С тех пор, как они подобрались к Проклятым Землям так близко, они никого больше не потеряли, эта часть плана сработала, но напряжённость в отряде никуда не исчезла. Фэйли не было всего несколько минут, но когда она вернулась, ларец с Рогом в её палатке оказался сдвинут — самую малость.
Кто-то пытался его открыть. Свет! К счастью, им не удалось сломать замок, и когда она проверила, Рог всё ещё находился внутри.
Предателем мог быть кто угодно. Какой-нибудь Краснорукий, возница фургона, кто-то из Ча Фэйли. Чтобы обескуражить вора, последние две ночи Фэйли провела неусыпно следя за ларцом — и так, чтобы это стало очевидно для всех. А сегодня вечером она пожаловалась на головную боль и позволила Сеталль приготовить ей чай от бессонницы. Она принесла его с собой в палатку и, не выпив ни глотка, сидела и ждала.
Торчащий наружу угол ларца был хорошо заметен. Попытаются ли они снова? В качестве предосторожности она вынула из ларца Рог и взяла с собой, когда пошла по нужде. Она спрятала Рог в скальной расщелине и, вернувшись, послала Ча Фэйли в ночной патруль подальше от своей палатки. Они неодобрительно отнеслись к тому, чтобы оставить её без охраны, но Фэйли ясно дала понять, что её беспокоит растущая в отряде напряжённость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
