Гоголевский мир незаметно переходит в шевченковский. Жуткие воспоминания Юдки о гибели семьи полностью понять можно только «на фоне» поэмы «Гайдамаки», где эпическая поэтизация насилия спорит с цивилизованным, гуманным взглядом на события. Трудно не заметить в романе своего рода дискуссию с Шевченко, но, разумеется, «украинско-еврейские» главы «Рубежа» к ней не сводятся. Для авторов важно выйти за пределы национального и социального – и найти общечеловеческое. Чумак Гринь, храбрый козак Логин, мститель Юдка не укладываются в национально-литературные стереотипы. Именно потому, что они люди, а людей нельзя ни объяснить, ни понять с помощью ярлычков, даже освященных традицией.
Более того: XX век осознал, что человек принципиально не замкнут, в каждый момент времени он не равен самому себе. Поиск Другого в современной культуре не случаен: формула Вячеслава Иванова «Ты еси» передает острое стремление выйти за пределы своего одиночества, – «Я», замкнутого на себе самом. Не случайно бахтинское противопоставление бесплодного диалога типа «Человек у зеркала» – подлинному общению, которое, как и вс» в этом мире, никогда не может быть завершено.
«Рубеж» – постмодернистский роман конца века (в конце нашего века других романов и не бывает). И главной его темой – в моем восприятии – является осознание героями единства, сплоченности, связи всех людей и существ, которые населяют разделенные миры. Вернее, один Мир. Осознание единства, несмотря на социальные, этнические, религиозные и даже метафизические рубежи.
Невыносимо трудно для Гриня признать в «чортовом ублюдке» – брата. Невозможно для ангелов, Существ Служения, понять, зачем был сотворен человек. Рубежный Малах должен утратить свою целостность, стать «глупым, глупым каф-Малахом», чтобы понять, что такое любовь и утрата.
Человек способен на подвиг и подлость – судьба Гриня тому примером. Человек – это не только и не столько то, чем он является сейчас или станет в будущем. Человек – это еще и тот, кем он мог бы стать. И вот – в Рио и Юдке, в обоих Заклятых, «свернулся калачиком горелый хлопчик», Заступник, тот, кто видит мир во всем многоцветье. Но освободить этих мальчиков, позволить им вырасти в Воина и Мудреца могут только сами Рио и Юдка, переступив через запрет, по сути – переступив через себя. Герои должны совершить то, что для них абсолютно невозможно, немыслимо: Рио и Юдка разрушают заклятье, каф-Малах меняет местами внешнее и внутреннее, обретает свободу в ограничении, Гринь искупает предательство, сотник продает свою душу ведьмачу ради дочери, Ярина обратится в Ирину – Несущую Мир. «Почему они способны меняться, входя в запертые на три засова сокровищницы, куда им раньше вход навеки заказан был?!» – изумляется каф-Малах.
Потому что – люди.
А для людей Рубежи – не более чем «пленочки».
В отличие от этики, космогония «Рубежа» куда более экзотична и прихотлива. Будучи честными людьми, авторы перечислили свои первоисточники в прологе – а если быть точным, то в прологах (толкования мудрецов Мишны и великая книга «Зогар», что значит «Сияние», а для сведущих – «Опасное Сияние»). Я не берусь судить о том, насколько верно в романе воспроизведено каббалистическое учение и не преображено ли оно еще более радикально, чем гоголевская мифология.
Видимо, причин, по которым авторы обратились к Каббале, несколько. Иудейская мистика была необходима, потому что именно через ее призму видит мир Иегуда бен-Иосиф, Консул. Каббала более чем экзотична для большинства читателей, несмотря на появившиеся в последнее время переводы и популяризации. Корень ее – в ветхозаветных книгах, но в то же время она не совпадает с ортодоксальными иудейской и христианской традициями. Отсюда – возможность игры в совпадение-несовпадение. Противоречащий – но не дьявол; Спаситель – но не Христос; Б-г, Который «укрылся от ангелов и от сынов человеческих».
Это может показаться кощунством (а в определенной мере им и является), такой подход провоцирует на спор, на несогласие. Но в защиту «Рубежа» станет почтенная традиция. Прологи на небесах, на земле, под небесами, вне неба и земли напоминают о «Прологе на небе» в гётевском «Фаусте» и «Прологе в высших сферах» из «Иосифа и его братьев» Томаса Манна (тем более что у Манна речь идет о том же – об отношениях людей и ангелов).
Играть с такими темами – да и вообще притрагиваться к ним – опасно. К чести авторов романа, они пошли на риск сознательно. А чего достигли, переступив этот рубеж, – решать читателю.
Рубежи и границы, или Если будут со мной друзья мои…
Часть этих стихотворений была лично прислана нам их авторами после выхода книги (или части новелл из этой книги) в свет. Другие стихи были случайно обнаружены на просторах Интернета. Именно поэтому, ибо не всегда удается связаться с автором напрямую, одни поэты выступают под реальными именами, другие – под псевдонимами. Мы же испытывая к авторам стихов глубокую благодарность и не зная иного способа отблагодарить их за удивительное созвучие сердец, искренне хотели бы опубликовать эти строки в качестве послесловия к книге.
В конце концов, можно ли найти лучшие слова?
Дмитрий Громов и Олег Ладыженский (Г. Л. ОЛДИ) Через рубеж
Ангел ли снитсяс тонким мечом —сталь затупится,став палачом.Что-то случится —ты ни при чем?
Бледный и строгийсын высоты…Пыль на дороге,чьи-то следы.Кто-то убогий —это не ты?
Не отступиться,выхода нет.Не пробудитьсятысячу лет.Может, приснитсяновый рассвет?
Вика (Москва)
…снова обманутявь и мечты,Снова на камневспыхнут цветы.…Милый мой ангел,Я – это ты?!
Олди (в ответ) РУБЕЖ I
Сизые листья кончаются ветром.Сизые листья на кончиках веток.Ветер течет, собираясь извивами.Вирами, ивами, ливнями сивыми.
Копыта с топотом,Рокотом, ропотом,Цокают по полю.Толку-то, проку-то…
Льется луна – полосы льна.Ветра цена – волосы в снах:Мои – в твоих прядях спутанных —Пальцы зверьками испуганными.
Звезд пересвист.Слез перехлест.На березе клестРастопырил хвост.Глаз глубина – жарче вина,Светлее душа – темнее цена…Тонкие травы склоняются истово.Ветер кончается сизыми листьями.
II
Ковыльный излом. Пепел травы.Забытая правда заведомой сказки.Немного тепла. Глоток синевы.Случайные взгляды нечаянной лаской.Плетение ветра. Вода в рукавах.Колючая пыль. И на днище колодцаНемеркнущий блеск в сумасшедших глазах.Там просто замерзший ребенок смеется.
Точицкая Евгения (Шамара) Авторам «Рубежа» I
Лишь им известен скрытый смысл о Смысле,Как дома у себя в миру чужом.Читателям остались только мысли,Что авторы – и теЗа РУБЕЖОМ…
II
Магнолии пылают в «Рубеже»Рефреном раз, другой и третий…Когда они сгорят уже?!
Тищенко Наталья Рубежи
Платим горькую цену за боль, за страхИ за месть, если можем – мстить.Ищем Знание – в книгах и Смысл – в словах.Нам здесь плохо, но нам здесь – жить.
Через пропасть обид и тоски туман,Яд пророчеств, проклятий вой,Через Тьмутаракань и Мазандеран —Стать Героем, оставшись собой…
Храм разрушен, Царство низвергнуто в прах, —Неизменны лишь Рубежи.Мы – прорвались. Мы держим Небо в руках.И теперь надо снова – жить…
Радмила Башкирева
Василий Владимирский
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
