Читаем без скачивания Бешеный прапорщик части 1-11 - Дмитрий Зурков

   Подготовка к знаменательному событию заняла неделю, но все дни проводились в режиме ошпаренной кошки. Сам отделался достаточно легко, пришлось приобрести новые сапоги, а также у рекомендованного портного купить и сразу же подогнать два комплекта формы. Один стал парадно-выходным, а другой заменил пришедшие в негодность после приключений в лесу гимнастерку и шаровары. На "парадке" теперь висело четыре креста. Георгий, Владимир, "Виктория кросс", и французский "Croix de guerre", изобретение президента Пуанкаре полугодовой давности, бронзовый крест с мечами на зеленой ленте с пятью красными полосками. Его вручал еще в Институте срочно примчавшийся генерал Альбер Амад, представитель французской военной миссии. Перед награждением он произнес речь, развесив в воздухе целые гирлянды комплиментов, закрученных так лихо, как это умеют делать только потомки Лафонтена и Дюма. После этого настырно пытался сунуть свой длинный французский нос в дела Института, но был быстро нейтрализован хлебосольным русским гостеприимством и вскоре отправлен обратно в состоянии сильного алкогольного опьянения.

   Английский крест тоже решил носить, несмотря на какую-то подсознательную неприязнь к колонелю Ноксу. В конце концов, у меня на груди будет висеть кусочек бронзы от тех пушек, которые перемешали с Балаклавской землей знаменитую британскую Легкую бригаду кавалерии, состоявшую из представителей самых знатных родов Англии. Какой-то лорд Теннисон даже написал по этому поводу то ли поэму, то ли эпитафию. Тем более, что к кресту прилагались ежегодные пятьдесят фунтов англицких стервингов, которые после пересчета в более привычные деньги составили аж цельных семьсот двадцать рублей и послужили материальной основой свадьбы.

   Если добавить к крестовой галерее на груди новенькую "сбрую" с трофейным люгером имени гауптмана фон Штайнберга справа, и драгунскую шашку с золоченой рукоятью, надписью "За храбрость", красным эмалевым крестиком с короной на гарде и маленьким Георгием на навершии рукояти слева, то вид получается - очень даже ничего. Анненско-Георгиевское оружие вручил тогда же, в НИИ, Валерий Антонович от имени Командующего фронтом.

   В приготовления женской половины к празднику по совету отца и Александра Михайловича, а также по здравому размышлению решил не соваться. Наши дамы, увеличив компанию до четырех боевых единиц при помощи мадам Прозоровой, целыми днями носились маленьким ураганом по магазинам и ателье, что-то постоянно примеряя, покупая, обменивая и совершая множество непонятных для нас действий. Так что целыми днями я беседовал "за жизнь" с отцом, по-новому его узнавая. А когда господа путейцы возвращались вечером из мастерских, под домашнюю наливочку, кофе и папироску мы все вдумчиво разбирали мои каракули на бумаге. Правая рука уже почти не болела, но до полного восстановления моторики было далеко. Рисовать я пытался чертежи пистолета-пулемета, столь необходимого моим орлам. Получалось два варианта. Что-то наподобие СТЭНа, но с магазином вниз, и несколько измененная под существующие технологии Беретта М-12 для моих любимых штурмовиков и диверсов. И то, и то запомнилось по книжке Жука и журналам из прошлой жизни. Работа была пока только на бумаге, но Александр Михайлович уже нашел кусок цельнотянутой трубы подходящего размера и отдал в работу затвор и остальные детали. Валерий Антонович обещал привезти пару винтовочных стволов, так что в железе все должно было быть доделано после свадьбы...

  Свадьба... По неопытности думал, что поедем всей гурьбой, но на полчаса раньше был вежливо послан... в церковь. Типа, жених невесту должен ждать только там, на ступеньках. Вместе со всеми своими... Вскоре подъехала разукрашенная цветами и ленточками пролетка, Сашка, важный от оказанного доверия, держит икону, обрамленную рушником, Анатоль, как шафер, от моего имени преподносит невесте букетик белоснежного мирта...

   ... Дашенька, вся в белом и кружевном, красивейшая, сияющая и немного смущенная, стоит рядом со мной, в церкви пахнет воском и ладаном, зажженные свечи чуть колеблются в наших руках...

   "... еже низпослатися им любви совершенней, мирней, и помощи, Господу помолимся..." - рокочет торжественный бас священника, который ведет нас к аналою, к лежащим на нем Евангелию и Кресту...

   - ... Имеешь ли произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, взять себе жену сию, ее же здесь пред тобою видишь?.. Да!.. Взять себе мужа сего... Венчается раб Божий Дионисий... Венчается раба Божия Дария... Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь...

   ... На выходе из церкви нас ждет почетный караул. Анатоль, Сергей Дмитриевич, Михалыч, Валерий Антонович. Последний увидев нас, негромко командует "Господа!". Четыре шашки вылетают из ножен, и мы проходим под двойной аркой сверкающих клинков, которые опускаются за нашими спинами...

   ... Наши родители вчетвером встречают нас на крыльце хлебом-солью... Фотомаэстро со своей ослепительной магниевой вспышкой... Наш первый семейный вальс... Я немного путаюсь в белоснежных Дашиных кружевах и растворяюсь в ее бездонном, искрящемся весельем взгляде...

   Так, пора усилием воли прекращать приятные воспоминания, иначе моя молодая жена рискует опоздать на дежурство в госпиталь. Тем более, что уже проснулась, хитрюля, но притворяется спящей. Очень заметно по дыханию и дрожащим, но якобы еще спящим ресницам.

   - Доброе утро, любимая... - тихонько целую ее в щеку. - Пора вставать, а то тебе опять придется краснеть перед доктором.

   - М-м-м... Вредный мальчишка... С твоей стороны это просто бестактность - напоминать о моем конфузе! Тем более, что сам и не дал мне тогда выспаться!.. - Даша чмокает меня в ответ.

   - Просыпайтесь, мадам!.. Пока я приготовлю все, чтобы ты сварила свой вкуснейший кофе... Я уже в пути!..

   А потом, после завтрака отвезу мое сокровище в госпиталь, и на обратном пути - в мастерские, к Александру Михайловичу. Сегодня очень важный день! Его лучшие слесаря подготовили какие-то хитрые сверла и развертки под 7, 63 Маузер. Остальное все готово, а сегодня будем сверлить, шлифовать, полировать, притирать стволы...

  *

   Вагонные колеса ритмично постукивают на стыках, вводя в своеобразный полусон-полугипноз. Этому же способствует просмотр однообразного и унылого зимнего пейзажа за окном. Еду пока один, попросил проводника по возможности не подсаживать никого, естественно, соответствующим образом простимулировав человека. Очень не хочется терять время на пустопорожний вагонный треп с попутчиками. Голова занята более важными вещами. Потому, как следую в командировку из Питера в Ораниенбаум, в Офицерскую стрелковую школу. И не с пустыми руками. В большом потфеле лежат разобранные пистолеты-пулеметы "Стенька" и "Бетя", вроде, как получившиеся рабочими и даже немного опробованные в Ченках. Еду и думаю, каким образом буду убеждать полковника Федорова, только что вернувшегося из Франции, в том, что такие "трещотки" под пистолетный патрон в летнюю кампанию будут очень востребованы. Хотя бы и моим батальоном.

   Спасибо Федору Артуровичу, который уже перевелся к нам и принял под командование от князя Белосельского 3-ю Донскую казачью дивизию, усиленную потом 1-й отдельной кавалерийской бригадой. А заодно и нашим батальоном специального назначения.

   Получая назначение в Ставке, граф сумел протолкнуть Высочайшее разрешение на сдачу экзаменов экстерном для меня лично, и с его же подачи Император, скорее всего, в ближайшее время подпишет Указ, разрешающий то же самое прапорщикам, имеющим высшее техническое образование, и не просто проявившим личную храбрость, но и отмеченным боевыми орденами. Типа, в интересах службы попробует заинтересовать таких людей карьерным ростом. Не знаю, как там другие будут шевелиться, а я, имея на руках бумаги, адресованные в Павловское училище, прибыв в Питер, заехал в вышеуказанное учебное заведение, чтобы оформить все формальности. И, отпустив извозчика, несколько минут стоял столбом, охреневая от увиденного...

   А еще говорят, что два снаряда в одну воронку не падают... Падают, да еще как!.. Потому, что здесь, в этом месте я уже был. И прожил пять не самых плохих лет. Правда, тогда оно называлось не Павловское училище, стоящее на Большой Спасской улице, а моя родная Можайка, улица Красного Курсанта, дом двадцать один!.. А так, - то же самое П-образное четырехэтажное здание красного кирпича с пристроенными с боков круглыми башенками, за что и имевшее название "Бастилия".

   Зайдя внутрь, пришлось еще несколько минут подождать, отвечая на отдание чести дефилировавших в разные стороны юнкеров, с плохо скрываемым интересом разглядывавших "героя войны". Затем аж покрасневший от удовольствия дежурный унтер проводил меня до кабинета начальника училища. Генерал-лейтенант в противовес иностранной фамилии Вальберг имел типичное русское имя - Иван Иванович. Серьезный, представительный дяденька с усами и бородой "а-ля император" выслушал цель моего прибытия, углубился в поданные бумаги, затем оторвался от них и осмотрел меня с головы до ног.