был, причем очень довольный… Думает, наверное, что предостережение Мессинга смог обойти. А вот фиг вам! Я действительно вину чувствовал, да и перед командиром было неудобно, поэтому тогда даже и не дергался. Тем более, десять суток для науки еще никого не убивали. Но вот если бы мне за это же дело попытались восемь лет влепить, то всем было бы плохо. Кстати, Берия, кажется, это тоже понимает, поэтому и провел эксперимент в таком мягком и щадящем варианте. Командиры, так сказать, проверили, есть ли у меня совесть в наличии или Лисов — монстр, отмороженный на всю голову. Смешно получается — за убийство Хрущева я бы хрен дал себя посадить, потому что чувствовал свою правоту, а за две тысячи вражьих денег сел и не пикнул… А ведь судя по физиономиям, результаты проверки их удовлетворили. Ну что ж — пусть думают, будто они меня могут просчитать вдоль и поперек. Флаг в руки, как говорится, особенно если учесть, что я иногда сам свои действия предугадать не могу…
Весь в размышлениях я повернул к своему подъезду, где, нос к носу столкнувшись с Селивановым, выбросил из головы посторонние мысли и, поддавшись на уговоры, пошел к нему в гости, на какую-то суперзамечательную наливку, которую он привез с собой. Особо долго мы не засиживались, и, приговорив бутылку обалденно вкусной вишневки, уже часов в десять я побрел баиньки. Правда уснуть долго не мог, все соображая, чем же меня может озадачить Иван Петрович, но, ничего не надумав, незаметно для себя уснул.
Глава 18
Шустрый пухлый майор, потрясая руками, проскочил мимо нас, вопя на ходу:
— Где, где этот мудак с физическим именем?! Это же нужно быть таким долбаком! Где этот сын Карпат? Где эта трембита недодуденная?! Я его сейчас додужу!
Глядя вслед круглому, орущему метеору, я только удивленно поднял брови и спросил у местного сержанта, который передавал Захарову «уазик»:
— Это кого он так? И почему собственно — «мудак с физическим именем»?
— А это, тащ капитан, он Иона Катаряну снова гоняет — молдаванина нашего. Тот, видно, опять что-то отчебучил… — И с гордостью за командира добавил: — Наш майор, он до войны учителем физики был, вот и рассказал нам, что ион — это мелкая частица, током заряженная. А с греческого ион переводится как «ищущий». Ну точно Катаряну — мелкий и все время на свою жопу приключения ищет…
Крики майора доносились уже с другой стороны гаражей. Потом послышался торжествующий вопль и все затихло.
Сержант удовлетворенно кивнул и констатировал:
— Поймал… он его всегда ловит! Сейчас «убивать» будет…
Я, встав со скамейки и идя к машине, позавидовал:
— Как у вас тут все живенько. Весело, а главное, с огоньком… Поймал, убил и съел…
Сержант только кивнул, улыбаясь и вытирая ветошью руки, отошел от «УльЗиСа», показывая, что теперь за машину в ответе Захаров. Я, плюхнувшись рядом с водителем, поинтересовался:
— Ну что, Миха, как аппарат?
— Новье, товарищ капитан, обкатку нормально сделать — до Берлина дойдет!
— Смотри, ты принимал, тебе и трахаться потом…
— Да все нормально, тащ капитан, отличная машина, тут даже печка есть! Сейчас движок прогреется — сами почувствуете!
— Тогда рули домой.
Домой — это значит в Кибартай, небольшой городок прямо на границе с Восточной Пруссией. От Вилкавишкиса, где находились армейские склады и авторемонтные мастерские и где мы получили машину, до нашей базы было пара часов езды. Тем более по хорошей рокадной дороге. Ее, правда, немного покоцали танками, но ездить можно… «Уазик», выплескивая жидкую грязь из-под колес, резво рванул с места, а я сначала вертел головой во все стороны, а потом, пригревшись от печки, потихоньку расслабился и начал обдумывать очередной поворот, который совершила моя судьба…
* * *
Когда наутро пришел в контору, меня сразу вызвал Иван Петрович. Командир имел вид серьезный и даже где-то задумчивый. Предложив сесть, он несколько секунд молчал, барабаня пальцами по столу. Я, глядя на Колычева, сразу почуял, как зачесалась давно заросшая дырка в боку. Ох, не зря генерал-полковник тянет. Он точно так же себя вел, когда меня в Измаил засунул. Так же мялся, жался и вздыхал. Вот и теперь явно какую-то гадость предложить хочет. Но вместо гадости командир неожиданно спросил:
— Илья, как ты смотришь опять с Гусевым поработать? В смысле — с его командой?
Епрст! Я такого подарка даже не ожидал! Поэтому, не усидев, подпрыгнул и чуть не завопил:
— Иван Петрович, да я только — за! Хоть говно ложками хлебать, лишь бы с мужиками, вы же знаете!
Командир на этот крик души улыбнулся и, показав на стул, приказал:
— Садись, чего скачешь… Предатель… Значит, меня на Гусева готов променять, не раздумывая? — И видя, что я готовлюсь лопнуть от возмущения, примирительно добавил: — Ладно, ладно, не выпучивай глаза. Это я пошутил. А теперь давай серьезно…
И пошло серьезно… В общем, Колычев, как обычно, начал издалека. Дескать, в Третьем рейхе творятся какие-то странные дела. Геббельс во всеуслышание начал бредить про чудо-оружие. Он и раньше, еще с полгода назад, плел что-то про вундерваффе, но сейчас аж ножкой дрыгает и заливается соловьем. Наши, прикинув, что может являться в его устах вундервафлей, пришли к мнению, что это ФАУ обыкновенная, недоделанная. Перспективы у этих ракет, конечно, громадные, но надеяться, что они хоть как-то смогут переломить ситуацию на фронтах, не просто глупо, а сказочно глупо. Разведка по указанию сверху очередной раз проверила, как в Германии обстоят дела с атомной бомбой. Выяснилось, что в общем-то тоже никак, то есть работы ведутся, но это и все, что можно сказать. В этом вопросе мы опередили не только немцев, но и американцев, а ведь даже у нас вместо ядерной бомбы получается кукиш с маслом. Ученые репу чешут, но, невзирая на украденные у америкосов документы, что-то у советских ядерщиков не клеится.
Зато
