друг другу чужие люди.
В знаменитом монастыре капуцинов, около Палермо, где в катакомбах хранятся на виду 8,000 забальзамированных, засохших трупов знатнейших граждан Палермо, я спросил у настоятеля:
— Как же у вас в катакомбах в гробу лежит тело Франческо Криспи? Ведь он был гарибальдиец.
Настоятель ответил мне со вздохом:
— Катакомбы принадлежат не нам, а городу.
И с улыбкой добавил:
— Если бы их отдали нам! Мы выкинули бы его труп за стену, — пусть жрут эту падаль собаки!
А монах, с которым я гулял по монастырскому саду, рассказывал мне:
— Вы знаете, сколько этого злодея ни бальзамировали, ничего! У него провалился нос, сгнили глаза. Приходится его держать в гробу. Да он и в гробу ещё долго жил!
— Как жил?
— Это видели, когда открывали гроб. У нечестивца росла борода. Он ещё долго мучился и жил, когда его похоронили!
Таково фанатичное духовенство Сицилии.
В Сицилии три университета, — и Сицилия один из самых невежественных уголков на свете.
Начальное образование лежит на обязанности муниципалитетов. Муниципалитеты, поставленные мафией, не любят тратить доходов на простонародье.
И потому очень рады, что духовенство открывает школы.
— Нас избавляют от расходов!
Начальное образование находится почти исключительно в руках духовенства.
Правительство смотрит на это сквозь пальцы:
— Что ж! Они только в курсе истории немножко… Мимоходом упоминают об изгнании Бурбонов и почти умалчивают о Гарибальди. Беда не велика!
Сицилийское духовенство учит в школах, что земля недвижима, что изобретатель оспенной прививки был еретик, и что дьявол говорит на французском языке.
В наказание учеников заставляют лизать землю, и нечистоплотность поощряется, как добродетель.
Достаточно видеть ужасающую, преднамеренную грязь, в которой ходят в Сицилии семинаристы.
— Они готовятся в монахи и приучаются убивать свою плоть! — объясняют вам.
Духовенство в Сицилии захватило в свои руки всю духовную и умственную жизнь простого народа.
Никакие «течения» не касаются Сицилии. Всякое течение сейчас же перехватывает католичество.
Оно считает «синьоров» покровителями церкви, galantuòmi у него в большом почёте, для народа устраивает «союзы».
Вы видите вывеску:
— Демократический союз.
Но это католический демократический союз, и председательствует на собраниях патер.
По улицам кричат:
— Покупайте журнал Социалист! Требуйте журнал Социалист.
Передовая статья против развода. Новости — известия о Ватикане.
Это католический социалистский журнал, который объявляет:
«Истинное царство свободы, равенство и счастье, это — папство. Папа, — вот кто приведёт человечество в золотой век справедливости».
Я видел оппозиционный журнал, недовольный подчинением Сицилии и трактующий её как самостоятельную страну. Он восхваляет папу, «истинного и единого властителя всех католических народов», и издаётся духовенством.
Видел республиканский журнал. Он проповедует итальянскую республику, «единую и нераздельную», — под покровительством папы. И издаётся духовенством.
Каких политических воззрений ни был бы сицилианец, — он находит отголосок на эти воззрения в католичестве.
Какой бы идеал ни грезился ему, — ему указывают:
— Этот идеал осуществим только силою католичества и властью папы.
И, держа в своих руках образование и духовную жизнь народа, католическое духовенство ничего не сделало, чтоб его развить, пробудить в нём желание хоть жить по-человечески, не в такой удушающей грязи, смраде и вони.
— Но как относится к Сицилии правительство Италии?
В Италии зовут Сицилию «золушкой».
В Сицилии самое захватывающее чтение, это — римские придворные известия.
Сицилия внимательнейшим образом следит за придворной и административной хроникой римских газет.
Кто был на балу, кто нет? Кому дана экстренная награда, кого обошли должной и обычной?
И когда по этим признакам узнают, что кто-нибудь в немилости, говорят:
— Значит. скоро мы его увидим в Сицилии.
Сицилия, это — место почётной ссылки для административных лиц.
Кого не хотят видеть в Риме, — посылают на службу в Сицилию. Кто оказался непригодным в других городах полуострова, того посылают в Сицилию. Кто проштрафился, но обладает сильной рукой, и его не хотят обидеть, — посылают в Сицилию. Оказавшихся неспособными посылают в Сицилию.
Так, в административном отношении, Сицилия оказалась складом «непригодных администраторов».
Конечно, не им устроить судьбу этого прекраснейшего и несчастнейшего острова.
Не им освободить остров от тирании «мафии» и бандитов.
«Синьор», мафия и разбойничество цветут и процветают на цветущей Сицилии.
И здесь, где природа дала всё для жизни и наслаждения, жизнь особенно тяжела и полна горя.
История кавалера Спано
I
От Кефалу до Терранова и от Трапани до Мессины вся Сицилия только и говорит, что о «приключении с кавалером Спано».
Я шёл вечером в Палермо по Маккаведе, главной улице. Всё было как всегда. Кафе полны народом. Сицилианцы, по обыкновению, стояли вдоль тротуаров и разглядывали проходящих. Мальчишки предлагали восковые спички и женщин. Взрослые — цветы и женщин. Нищие просили милостыню и предлагали женщин.
— Una bellissima rogazza![168]
Как вдруг какой-то вопль поднялся вдали на конце улицы. Момент — и вопль раздался на другом конце. Вопли неслись из боковых улиц.
И среди этих отчаянных криков можно было разобрать только одно слово:
— Спано!
Вопли приближались, росли, всё пришло в движение.
По улицам мчались мальчишки с кипами газет:
— Спано! «Sicilio!» «L’ora!» Спано освобождён!
Газеты брались нарасхват. Спешили читать тут же, у освещённых окон магазинов, при свете фонарей, при мерцании восковых свечей перед иконами Мадонны на углах улиц.
И все повторяли с величайшим волнением одно слово:
— Спано!
Даже нищие покупали газеты.
Забыты были женщины, спички, цветы, — всё читало, слушало, говорило, кричало:
— Спано!
Словно какой-то вихрь налетел на Палермо и смял всё.
«Спано». Этим именем были полны не только широкие и роскошные улицы, где живёт аристократия и буржуазия Палермо, но и те узкие трещины между домами, где не живёт, а существует сицилианская нищета.
Я зашёл в одно кафе. Прислуге было не до того, чтоб подавать. Они были слишком взволнованы.
— Спано!.. Спано!.. Спано!..
Зашёл в другое. Третье.
Везде только говор:
— Спано… Спано…
— Два миллиона?
— Сорок тысяч!
Спано, пожилой человек, дворянин, — «кавалер», — один из богатейших людей Сицилии. Владелец бесконечных поместий. Об его состоянии спорят.
Одни говорят:
— Двадцать.
Другие: «тридцать миллионов».
Не знаю, пьёт ли кавалер Спано. Если да, — он совсем счастливый человек: живёт в Марсале.
Миллионы, над головой «пленительное небо Сицилии» кругом Марсала.
Месяц тому назад кавалер Спано в собственном экипаже возвращался домой около семи часов вечера, когда вечерние тени едва успели лечь на землю.
Он проезжал небольшой глухой уличкой, — как вдруг лошадей схватили под уздцы двое вынырнувших из темноты молодцов с ружьями.
Четверо других, — все с ружьями, — выросли подле коляски.
— Кавалер, ни звука! Потрудитесь выходить.
Они помогли кавалеру выйти из коляски.
Все были закутаны в плащи.
