Я еще учился в десятом классе, он комсомолец, и я комсомолец. Крылович был такой вспыльчивый, любил выпить даже. И подраться… Ну характер был такой, не любил, чтобы сильно возражали… Когда немцы заняли Осиповичи, они собрали бригаду электромонтеров при депо. В этой бригаде работал Крылович, я и еще человек двенадцать. Ставили столбы линий электропередач, на паровозах ремонтировали электрооборудование.
В 42-м из Кличевского района сюда, под Осиповичи, перебрался партизанский отряд. У нас уже была подпольная группа. Слушали радио, сводки с фронта, расклеивали листовки… Установили связь с этим отрядом. В ноябре мне и еще нескольким ребятам пришлось уйти в лес. Шли разными дорогами. Ну, если кто-то не дойдет, чтобы не выдал. А Крылович – остался.
В 1943 году к нам прибыл секретарь подпольного комитета комсомола Могилевской области Волошин Павел Фомич. Меня назначили к нему провожатым. Мы с ним обошли все отряды бригады… Был такой отряд «Храбрецы». Им нужна была связь с подпольщиками из Осипович. Договорились,
И примерно в час – в начале второго первая мина сработала… Начался пожар. Огонь перекинулся на составы, которые рядом стояли. Там были авиационные бомбы, боеприпасы, танки «Тигр». Зарево от взрывов такое, что за пять километров видно было.
что поможем наладить такую связь. А они передали нам две мины. Я их даже держал в руках… Они небольшие, как пепельницы, пластмассовые, но два сильных магнита. Эти мины потом передали Крыловичу.
…В тот день погас семафор, и Крыловича позвали его исправить. В чемоданчик с инструментами он и положил эти две мины. Там стоял поезд наливной, с цистернами, «бочками», с бензином, соляркой. И он поставил одну мину в голове поезда, а другую – в хвосте. В этот момент подогнали еще один состав, следом другой, третий, все поезда приняли в парке. Это было часов в 11 вечера, когда он поставил. Мины были заведены на два часа – чтобы взрыв произошел спустя 120 минут. Крылович рассказывал, что, когда он уже пришел домой, не мог уснуть. Думал, отгонят поезд, и он где-то в пути сгорит. А поезд не уходит. Что будет? И примерно в час – в начале второго первая мина сработала… Начался пожар. Огонь перекинулся на составы, которые рядом стояли. Там были авиационные бомбы, боеприпасы, танки «Тигр». Зарево от взрывов такое, что за пять километров видно было. Можете представить: подколесные пары – это ось и два колеса – летали метров за двести, такие взрывы были. Весь этот парк был перевернут. Целый день все горело… На следующий день Крылович, как было заранее оговорено, вместе с отцом пришел к нам в отряд. И стал командиром диверсионной группы.
Все ждали, что Крылович получит Героя Советского Союза, но дали только орден.
В праздники старались преподнести фрицам какой-нибудь сюрприз
Гуйдо Антонина Алексеевна, 1931 г. р
В годы Великой Отечественной была связной партизанского отряда (Полоцко-Лепельская партизанская зона). Живет в Минске.
Детские обязанности в отряде какие были? Собирать надо было дрова, ведь партизанам некогда было этим заниматься. Еду варить надо было. Иголка, нитки всегда с собой были, что-то починить, пуговицу пришить – это уже наша работа была. Костер развести. Они же мокрые все с задания приходили, под дождь попадут, или по болоту надо было идти. Вокруг костра развешивали одежду, портянки, сушились так…
Меню какое тогда было? Каши варили, суп варили. Курицу – в ведро, картошку порежут, травку какую… Ели на коленках, котелки еще были такие солдатские, мисок не было… Когда курицу разделывали, то жир собирали. Мне давали, а я уже в консервной баночке возле костра топила жир – нечем было смазывать оружие. Автомат мне не доверяли, а винтовку я умела почистить. Пока они отдыхают.
В шалашах жили. Партизаны ночью уходили на задание, а мы, дети, должны были повыгонять из шалашей комаров. Утречком, чуть свет, разжигали у шалаша костерок маленький, сырых щепок подбросишь, чтобы задымил, и вот так веткой какой загоняли, загоняли этот дым. Каждый шалаш надо было выкурить.
Летом к речке бегали мыться. Белья белого почти ни у кого не осталось, все пошло на бинты. Нам давали задание стирать эти полоски ткани. Постираем, развесим на кустиках, а как высохнут, скручиваем в трубочки такие.
Детские обязанности в отряде какие были? Собирать дрова, ведь партизанам некогда было этим заниматься. Еду варить надо было. Иголка, нитки всегда с собой были, что-то починить, пуговицу пришить. Костер развести. Они же мокрые все с задания приходили, под дождь попадут, или по болоту надо было идти.
У меня почерк хороший был. И командир приказал мне садиться рядом с радистом и записывать сводки с фронта. На всяких клочках писала, на упаковке от лекарства, газете, листках каких-нибудь. Потом сводки эти зачитывали на политинформациях.
В праздники старались преподнести фрицам какой-нибудь сюрприз. Или дорогу где-то взорвать, или нападение на гарнизон устроить. 1 мая 43-го я хорошо запомнила, мы всю ночь не спали, прислушивались. Ночь была ясная-ясная такая. В лесу, когда лежишь на земле, далеко слышно. Мы лежали и прислушивались к каждому взрыву, к каждому выстрелу. Ждали, хоть бы все вернулись. Такое главное желание было. А уже на рассвете слышим голоса наших партизан. Вернулись с задания. Пустили под откос эшелон, который шел в сторону Полоцка. И даже принесли какие-то продукты трофейные.
…Однажды пошли мы с мамой в разведку, на станцию. В лесу собрали черники, в деревне мамина сестра кусочек сала дала, чтобы на что-нибудь его поменять у немцев. Задание такое было: сколько там составов стоит, в какую сторону паровоз, что на платформах… Охрана нас задержала: а где вы ягоды собирали, там же партизаны в лесу? Там женщина была одна, уборщица наверное. Так она подошла и говорит: «Да мы все тут ходим, нет там никаких партизан!» Тогда отпустили. Но после того раза на станцию нас больше не посылали.
Мы помогали спасти военнопленного
Гулуева Неонила Кирилловна, 1925 г. р
В 16-летнем возрасте стала участницей минского подполья, узник концлагеря Майданек, живет в Минске.
Комсомольское озеро в Минске, его котлован, рыли и мои родители. Лопата, транспортер и тачка. И вот 22 июня – открытие. Я, конечно, побежала на это открытие озера. Чистая вода. Солнце светит. Играем в волейбол. Все прекрасно. И ровно в 12 часов вдруг объявили: Германия вероломно напала на Советский Союз. Бои идут под Брестом. Кто-то верил, кто-то не верил. Потому, что был заключен пакт о ненападении. Решили, что это какая-то провокация.
23-го все как обычно, отец мой пошел на работу, а уже ночью Минск бомбили… Мы жили в частном секторе на Ивановской, снимали квартиру. В конце улицы – через пять-шесть домов была воинская часть. Их сильно бомбили, и нам тоже досталось – у соседей стена дома обвалилась… Мы выскочили на улицу. Все освещено, видно, как самолет летит, как бросает бомбы.
