class="p1">— Вкусно! — довольным голосом произнес я, когда оказалось, что красный эль имеет приятное послевкусие ягод и каких-то трав.
— Не стоило вам тратиться на меня, господин, — произнес Фредерик, когда я пододвинул вторую кружку ему, ибо понял, что он не собирается к ней притрагиваться.
— Все нормально, пей, — я кивнул ему на эль.
— Спасибо, — поблагодарил меня слуга и, подняв увесистую кружку, произнес. — За вас, господин!
«А он умеет пить», — была первая моя мысль, когда за несколько больших глотков, он опустошил половину содержимого в кружке, а затем довольно протер свои шикарные усы рукой.
— Хорош! — довольным голосом, произнес он. — Спасибо, господин, — не забыл поблагодарить он меня.
— Ешь, — я кивнул ему на еду и сам взял в руку ребрышко.
Обмакнув его в луковый соус, который оказался сладковатым на вкус, я попробовал местное фирменное блюдо и остался очень доволен его вкусом.
За ним в мой желудок отправились разносолы и еще одна кружка эля, который не пьянил меня из-за сопротивления организма различным токсинам.
В итоге захмелел только Фредерик, с которым мы пообщались по душам, в результате чего я узнал, что Фредерик ветеран трех войн, ему нравится Зигфрида и что покойному господину Этьену он обязан своей жизнью. Именно поэтому он верой и правдой поклялся служить моей семье, пока не умрет.
После разговора мы отправились в номер, где для меня уже была приготовлена кадушка с горячей водой.
Приняв водные процедуры, я предложил Фредерику остаться в номере вместе со мной, ибо кроватей было две, но он наотрез отказался, объясняя это тем, что слуги не должны делить комнату с господами, после чего ушел и я остался один.
Я уже собрался было отходить ко сну, когда в дверь постучали. Так как гостей я не ждал, то первое, что я сделал, это взял нож, а уже только потом подошел к двери.
— Кто там? — спросил я.
— Белла, господин, — послышалось с той стороны двери.
Интересно, что ей нужно? Я открыл дверь, и за ней действительно оказалась рыжеволосая официантка.
— Господин, — девушка сделала неловкий книксен и склонила голову.
— Тебе что-то нужно? — поинтересовался я, уже начиная догадываться, зачем она здесь.
— Могу я как-то услужить господину? — дрожащим голосом спросила Белла.
Мои догадки подтвердились.
— Ты рассказала хозяину о случившемся? — прямо спросил я.
Девушка, взгляд которой был прикован к полу, кивнула.
— Зайди, — я открыл дверь, впуская ее внутрь.
Переминаясь с ноги на ногу, официантка зашла в комнату, словно на эшафот.
«Что он ей такого наговорил?» — подумал я, закрывая за ней дверь.
— Сядь, — я указал Белле на стул, а сам подошел к кровати и сел на нее. — А теперь послушай меня, — произнес я, и моя собеседница снова вздрогнула. — Тебе не нужно мне «услуживать», поэтому посиди здесь, успокойся, а затем возвращайся к своим делам, хорошо? — спросил я, но девушка оказалась куда более решительной, чем я думал.
— Нет! — уверенно произнесла она. — Я…
— Все в порядке. Просто забудь, — не дал я ей договорить.
— Но ведь…
Казалось, она в любую секунду была готова расплакаться.
— Я же сказал, что не держу на тебя зла, — мягко произнес я. — Ты не сделала ничего плохого, — добавил я, но мои слова не возымели никакого эффекта.
Я тяжело вздохнул.
— Принеси мне горячий чай и что-нибудь сладкое, — сказал я Белле и, встав с кровати, подошел к двери, открыв ее.
— Хорошо, — она ушла и спустя минут пять вернулась с подносом, на котором стоял горячий чайник и несколько блюдцев со сладостями.
Все это она поставила на стол.
— Налей две чашки, — сказал я официантке, и она послушно выполнила мой приказ. — А теперь пей, — я кивнул на чай.
— Господин, но я…
— Пей, я сказал, — надавил я на Беллу, и она послушно взяла чашку в руку и сделала небольшой глоток. — И ешь, — я указал на сладости, и девушка взяла бисквит с медом.
Сам я тоже решил выпить перед сном чаю. Поэтому какое-то время мы молча сидели и просто пили пряный травяной настой с мятой.
Официантка потихоньку начала успокаиваться.
— А теперь еще раз повторяю. Нет ничего плохого в том, что ты не признала во мне благородного. Поэтому просто передай хозяину таверны, что все в порядке. Мы остановимся на ночь, а завтра утром нас уже тут не будет. И еще… — я не смог не спросить, меня этот вопрос почему-то сильно интересовал. — Часто хозяин посылает тебя «услуживать» незнакомым господам?
Лицо девушки, и так розовое от горячего чая, стало пунцовым.
— Что вы такое говорите, господин! — вскинулась она и глаза ее запылали гневом, но буквально через секунду потухли. — Моя мать умерла на прошлой неделе. Она присматривала за мной, давно работала здесь и… хозяин ничего такого не позволял. Но сегодня… Он сказал, что если господин будет недоволен, он меня прогонит… А мне не на что жить… А я…
В больших глазах у неё появились слезы. Долбанный ублюдок… Я пару раз вдохнул и выдохнул, усмиряя гнев.
— Так, иди спать. Бери сладости, и чтобы глаза мои тебя больше не видели, — я допил чай и поставил чашку на поднос.
— Спасибо, господин, — впервые за то время, пока она была здесь, Белла подняла глаза и посмотрела на меня.
«Чудной красавицей вырастет», — подумал я, смотря на веснушчатое лицо с глазами цвета дикого изумруда.
— Все, бери сладости и уходи, я хочу спать, — пробурчал я, и девушка улыбнулась.
Она быстро справилась с посудой, а часть печенья ушла в карманы, после чего она взяла поднос и остановилась уже в дверях.
— Большое спасибо, господин! Большущее! — она мне мило улыбнулась, а затем исчезла за дверью.
«Испортит он девчонку», — подумал я, когда вновь остался в комнате один.
«Всех все равно не спасти», — я встал и затушил свечу, а затем лег на кровать.
«А жаль», — была моя последняя мысль и, закрыв глаза, я уснул.
* * *
На следующее утро за столом нас обслуживал молодой паренек, который, судя по лицу и крупному носу картошкой, был сыном хозяина таверны, ибо уж больно
