В этом он прав, решил Горчаков. А вдруг? Шанс всегда остаётся.
* * *
Той же ночью с ним связался Асадин, влиятельная персона из окружения президента. Должность, которую он занимал, была Горчакову неизвестна — не исключалось, что никакого портфеля Асадин в руках вообще не держал и не был отягощён официальными постами. Ходили слухи, что он курирует секретную службу ЕАС, а также причастен к президентскому избирательному штабу. Кроме того, он, вероятно, учился с президентом в колледже или на политическом факультете МГУ и был, как утверждала пресса, президентским родичем. Может быть, не президентским, а родственником первой леди, но в любом случае особо доверенным лицом.
Слухи, сплетни, разговоры… Но одно Горчаков знал с полной определённостью: устами Асадина с ним говорит президент.
В Нью-Йорке был час ночи, в Москве — девять утра, а над Атлантикой, в зоне, где висел заатмосферный ретранслятор, тоже царили тьма и ночь. Общались голосом, без видео — код с многослойной защитой и шифровальное устройство не позволяли передать изображение. Оно и к лучшему — можно, не сохраняя дипломатическую мину, курить, пить кофе и зевать.
— Президент изучил запись последнего заседания, присланную вами, — произнёс Асадин. — Кое-что вызвало интерес.
Горчаков затянулся сигаретой, выпустил струйку дыма в потолок, затем отхлебнул кофе.
— Нужна дополнительная информация?
— Нет, пожалуй, нет. Нужно поддержать предложение советника Тлуме. Причём активно поддержать. Так, чтобы всем было ясно: инициатива исходит от президента ЕАС.
— Ориентируемся на Южную Африку? С чего бы? — спросил Горчаков, удивлённо поднимая брови. Он ожидал, что будет обсуждаться палестинский кризис — в плане получения мандата на расширение российской базы в Сирии. Интерес к бредням Тлуме мог, по его мнению, означать лишь одно: заигрывание с Зулу с неясными политическими целями.
Раздался суховатый смешок Асадина.
— Нет, Борис Сергеевич. Не нужен нам берег турецкий, а с ним и Территория Зулу… Просто мы считаем, что Тлуме прав: а вдруг? Мы сейчас анализируем информацию, что поступила от СМИ. Там упомянут доклад Джона Брэдфорда, руководителя обсерватории «Кеплер». Вероятно, эти материалы уже переданы в штаб Космических Сил, и Тимохин с ними ознакомился.
— Я с ним свяжусь. Немедленно!
— Свяжитесь, но не по поводу доклада. Независимо от его содержания мы бы хотели, чтобы Третий флот выдвинул крупные силы в ту область пространства, где может находиться гипотетический пришелец. Именно Третий флот, понимаете? Скажем, четыре тяжёлых крейсера — «Памир», «Сахалин», «Тайга» и «Барракуда». Они ведь преимущественно с российским экипажем?
— Да, — подтвердил Горчаков, — да. Однако…
Он задумался, предчувствуя какую-то интригу. Интриг и подковёрной возни Горчаков не любил, хотя, будучи трезвым политиком, сознавал неизбежность того и другого. Не раз случалось, что партнёры по ОКС пытались использовать их для решения внутренних проблем, поддержки падавшего рейтинга или в качестве дубины, которой можно пригрозить оппозиции. Создание же Объединённых Космических Сил преследовало иные цели — две явные, а также третью, которая официально не упоминалась, но всем была понятна. Во-первых, укреплялся союз Европы, российской Евразии и Северной Америки, а совместное развитие военно-космических технологий сулило фантастические перспективы — что и оправдалось в последние десятилетия. Термоядерный привод, сверхпрочные материалы и супернадежная электроника позволили создать корабли, оперирующие в пределах Солнечной системы, частично колонизировать Марс и добраться до сокровищ астероидного пояса. В этом заключалась первая цель, а вторая, которую пропагандировали ещё более широко, была связана с космической безопасностью, с защитой Земли от комет, метеоритов и солнечных вспышек.
Что до третьей цели, то она состояла в глобальном господстве над Землёй. Боевые орбитальные платформы и лунные базы для этого не годились, будучи отличными мишенями для ракет Китая, Кореи, Пакистана и прочих неблагонадёжных соседей по планете. Собственно, та же Поднебесная могла развесить десятки таких платформ, и в результате перестрелок с ними озоновый экран был бы необратимо повреждён, а атмосфера заражена радиацией. Столь же непростой проблемой являлась борьба с террористами, сепаратистами, религиозными фанатиками и наркодельцами. Наземные операции против них сопровождались большими потерями, ожесточали население санируемых территорий и требовали недель, если не месяцев и лет. Это позволяло преступным элементам подготовиться к обороне, либо рассеяться среди гражданских лиц, либо наносить упреждающие удары, которые становились всё болезненнее, так как прогресс двигался вперёд, тяжёлое оружие превращалось в ручное, ручное — в карманное, а капсула с ядом или вирулентным штаммом могла обезлюдить миллионный город. Против этих вызовов нового века были бессильны спецслужбы, армии и отряды коммандос — слишком медлительные, неповоротливые, а главное, сражавшиеся с врагом на равных, грудь о грудь и штык к штыку. Тут были нужны глобально превосходящая сила и такая мобильность, чтоб злоумышленник знал: он будет найден и уничтожен не через месяц, не через день, а через тридцать минут.
К этому дело и шло: заатмосферные корабли, летающие крепости с мощным оружием, истребителями, танками и командами десанта могли ударить с орбиты с быстротой молнии. Могли разглядеть на Земле зажжённую спичку, взять на борт сомнительный авиалайнер, вморозить в лёд морское судно, залить пещеры и джунгли газом умиротворения, вскрыть лазером подземные ходы или спалить плантацию мака. Треть столетия назад, в эпоху первых адмиралов Янга, Робена и Ильина, на это требовалась пара часов; теперь корабль на боевом дежурстве реагировал вчетверо быстрее.
Обычно эти задачи выполнял Первый флот, базировавшийся на Луне, хотя корабли Второго и Третьего тоже привлекались к карательным операциям. Второй флот дислоцировался на Марсе, и его считали резервным; как правило, он обслуживал исследовательский корпус ОКС и разнообразные научные экспедиции, самой дальней из которых стал многолетний поход к облаку Оорта[26]. Наиболее мощным и подвижным являлся Третий флот, имевший базы на Меркурии и в Поясе Астероидов; его задача состояла в контроле над Солнечной системой, инспекции рудников и космических станций и оказании помощи терпящим бедствие. По этим причинам Третий флот был рассредоточен в пространстве, и его боевые эскадры — тяжёлый рейдер с двумя-тремя фрегатами или средними крейсерами — могли находиться на больших расстояниях друг от друга. Каких конкретно, Горчаков не знал.
Бросив сигарету в щель утилизатора, он произнёс:
— Чтобы собрать названные вами корабли, потребуется время. Думаю, от нескольких дней до двух недель. Кроме того, подобный план может вызвать недоумение — и в Совбезе, и в штабе ОКС. Я не уверен, что смогу продавить вашу идею.
— Отчего же?
— Уж больно экстравагантны измышления этого Тлуме… Но если даже согласиться с ними и отправить корабли, есть более оптимальный вариант. Даже два. — Горчаков протёр очки, налил кофе, вдохнул его приятный аромат и продолжил: — Координаты и траектория пришельца нам неизвестны, но предположим, что он двигается от Юпитера к Земле, как утверждают в прессе. Тогда, если он всё ещё за орбитой Марса, его перехватит Второй флот, а если приближается к нам, то Первый. Основные силы этих флотов сосредоточены на крупных базах, а не разбросаны по всей Системе. Отсюда очевидный вывод: это операция Чавеса или Хейли, а не Тимохина.
— В том случае, если начинать её немедленно, — заметил Асадин. — Но мы не будем торопиться. Дадим Тимохину время — скажем, три-четыре дня — на передислокацию эскадр. Так, чтобы в нужный момент у него под рукой было крупное соединение, причём в подходящей позиции. Где именно, за марсианской орбитой или ближе к Земле, Тимохину виднее, на то он и адмирал! — Послышался сухой смешок, будто стукнули пальцем по жести. — Разумная тактика, Борис Сергеевич?
