фауной. Я прислал тебе фотографию — не свою, она из сети. Это розовые фламинго, они прилетают на озеро после дождей. Жаль, ты не можешь увидеть это своими глазами. Прекрасное зрелище.»
Гедимин ткнул пальцем в свёрнутую картинку и ошалело мигнул — розовое пламя ударило в глаза. «Вот так они выглядят? Это настоящие дикие птицы?»
«Это были очень познавательные занятия, можешь поверить. Однако ловля диких животных — не то, чем я хотел бы заниматься в будущем. Первая же попытка (неудачная) напомнила мне охоту на лесных повстанцев. По сравнению с местной фауной эти неуклюжие приматы неповоротливы, глухи и слепы. Теперь у меня впечатляющие шрамы на обоих руках. В основном я имел дело с птицами, изредка — с копытными. К сожалению, здесь нет диких приматов, если не считать туземных повстанцев. Во время беспорядков я надеялся, что мне достанется не очень нужный труп, но охрана относилась к ним с необычайным почтением, и мне не позволили даже провести вскрытие. Видимо, это пережитки древнего культа мёртвых, хотя странно видеть, как существа, уверенно пользующиеся современной техникой, руководствуются в своих поступках верованиями дикарей. А что у вас с повстанцами? Признаться, я почти не доверяю новостям, особенно тем, что касаются Атлантиса и Австралии…»
Гедимин хмыкнул, вспомнив статью о прошлогодних Летних полётах — и отрывочные сведения о беспорядках в Африке, долетавшие до новостного сайта. «У нас то же самое, Кронион. Никаких отличий…»
Полосатый «Бьюик» развернули носом к ангару, но не успели вывести на взлётную полосу; Лилит, открыв кабину, сидела в кресле пилота, свесив ноги наружу, и задумчиво шевелила пальцами, держа в руке сапог. На волосах самок блестела вода — все, кроме Гедимина, успели искупаться, и он с сожалением покосился на озеро, но времени на водные процедуры уже не было.
— С собой? — тихо спросил Линкен, выглянув из фургона. Гедимин кивнул, прикоснувшись пальцами к груди. Крупные части звездолётов не поместились в карманах, пришлось прятать их под одеждой — не столько от охраны, сколько от конкурентов. «Это ладно. Хуже, что в собственной лаборатории нельзя спокойно работать,» — Гедимин подавил вздох досады и забрался в фургон, закрыв за собой люк.
— Я буду тренироваться с «Иглой», — сказала Сешат Хепри. — Пролетать сквозь ёлку. Мафдет говорит, ты придумал что-то новое?
— Да, но сегодня ты ограничишься ёлкой, — ответил Гедимин и на всякий случай проверил, не протекают ли спрятанные в карманах ёмкости. Вылить это вещество себе на кожу сармат совсем не хотел.
Линкен подошёл к окошку в кабину, заглянул в него и фыркнул.
— Мы летим или спим в воздухе?
— Отстань, — отозвалась Лилит. — Я везу тебя в последний раз. Кто будет пилотом завтра, решит Гедимин. На его месте я бы тебя к штурвалу не пустила.
— Ты водишь, как пожилая макака в каньонах Нергала, — слегка сощурился Линкен. — Ты вообще умеешь вести машину не по прямой?
Гедимин положил руку ему на плечо.
— Хватит. То, что мы везём сейчас, не выносит тряски и кувырков.
— То, на чём работает полноразмерный истребитель, прекрасно переживает не только кувырки, но и попадания осколков в бак, — отозвался Линкен, но от кабины отошёл и встал у глухой стены. — Ты играешь в эти игры уже в третий раз. Расскажи, что от меня требуется.
Глайдер плавно снижался; Гедимин, скрепляющий части «Гарпии», не стал прекращать работу — Лилит всегда садилась осторожно — только прижался спиной к стене, чтобы зафиксировать своё положение в пространстве. Сешат держала в руках собранный винтолёт и пульт от него, заставляя корабль менять форму.
— Часть пластин не поддаётся, — с недоумением заметила она, когда глайдер остановился, а Линкен открыл люк и вылез наружу.
— Далеко не отходи, — сказал ему Гедимин, не двигаясь с места. — Все обсуждения будем вести в фургоне, с закрытым люком. Пластины зафиксированы.
Сешат мигнула.
— Зачем? Они так не смогут складываться.
— Будет ещё один слой брони, он утяжелит корабль и убавит маневренности, — сказал Гедимин, раскладывая на расстеленную ветошь капсулы с топливом. Часть их была наполнена водой; сармат отметил их химической формулой.
— Винтолёт с неподвижными пластинами будет вести себя примерно так же, как с новой бронёй, — пояснил он, уложив «Гарпию» кверху брюхом. — Дай его сюда. Я его заправлю, ты возьмёшь краску и пойдёшь работать.
— Опять эта краска! Она реагирует на каждую хвоинку, — поморщилась Сешат. — Я вижу, что корабль не касался веток, а краска исполосована. По-моему, она только сбивает с толку.
— Иди, — Гедимин вынул из винтолёта распылитель, вставил балластную капсулу и протянул модель самке. — Вон та ель, вторая слева, выглядит достаточно густой.
Лилит забралась в фургон, огляделась и осторожно задвинула люк.
— Вот как она теперь выглядит, — самка внимательно осмотрела «Гарпию» и замерила пальцами длину крыла. — На пять сантиметров шире… и, похоже, гораздо тяжелее.
— Масса увеличилась незначительно, — качнул головой Гедимин. — Я расширил топливные баки.
— По четыре заряда с каждой стороны? — Лилит щёлкнула языком. — Выглядит неплохо. Жаль, она окажется в руках психа-пиромана…
Гедимин недовольно сощурился.
— Ты обучишь его, — буркнул он, переворачивая «Гарпию» на брюхо. — Это скоростная модель. Первый этап полётов — гонки на скорость. Это лёгкий быстрый корабль. Основная тяга обеспечивается нагревом от солнечных батарей на фюзеляже. Полёты проводятся на закате, поэтому корабль прогревают заранее, пока солнце высоко. Дополнительное ускорение придаёт реактивный двигатель. Эти капсулы предназначены для него. Каждая из них даёт один мощный толчок. Если выбрать момент для рывка неверно, корабль вылетит с трассы.
— Своеобразно, — хмыкнул Линкен, разглядывая «Гарпию». — И это всё? Никаких реакторов, силовых полей и антигравов?
— Работаем с тем, что есть, — Гедимин положил в топливный бак последнюю капсулу и потянулся за балластом.
— А зачем вода? — спросил Линкен, подбирая одну из балластных капсул. — На случай аварии?
— Это балласт. Он уравновешивает
