какой бездны. Я и только я мастер своей судьбы.
– И это привело тебя в мою клетку.
– Да, и я сильно недоволен этим фактом. – важно кивнул я. – Ты совершенно не имеешь на это право. Это возмутительно! Особенно на фоне тех принципов, что ты сам вывел для людей. Я просто следую своей свободе! Всё мои действия вполне укладываются в эти рамки. А то, что кому-то они нравяться, это их проблемы. Заключать меня в темницу после того, как ты якобы подарил всем людям Тиала свободу - это лицемерие. Я тоже человек Тиала, пусть и пришлый!
– Резонное замечание. – неожиданно согласился создатель людей. – Будь ты просто человеком, даже бессмертным, с моей стороны было бы лицемерно вмешиваться в ваш конфликт. Тогда, вероятно, я бы просто оставил тебя на попечение молодого архимага, что победил тебя в битве. Но есть один нюанс… Ты больше не человек. Поглотив частицу божественной силы, пусть и не слишком большую, ты стал слабым, но всё же божеством. И это автоматически переводит тебя, скажем так, в мою епархию, потому что я - лидер и глава божественного пантеона Тиала. И, как следствие, имею полное право судить всё твои проступки. Будешь спорить?
Я скрипнул зубами. Конечно, можно было попробовать отвертеться и здесь, сказав о том, что я не вступал официально ни в какой пантеон… Но чужой дом - чужие правила, если бы я хотел, мог бы сразу разбить завесу и поговорить, а не уклоняться до последнего. Силы были явно не равны - так что и углубляться в казуистику, пожалуй, не стоило.
– Не буду. – наконец, ответил я. – Хотя, опять же, нахожу лицемерным, что ты согласен был принять Иссаю, но отказываешь в этом мне. Может быть, как-нибудь договоримся?
– Я не отказывал тебе. Однако, в отличие от покойной богини, ты причинил немало зла нашему миру - и это заслуживает наказания. Поэтому, прежде чем судить тебя, я хочу спросить… Ты раскаиваешься в содеянном?
Я помолчал немного, раздумывая, солгать - или сказать правду. Однако даже опытный маг может различить ложь - так что в своей способности обмануть бога я здорово сомневался.
– Нет. Не раскаиваюсь.
По темной, черной камере разнесся тяжелый вздох бога людей.
– Жаль. Это означает что ты - угроза моему миру. И поэтому есть лишь один выход, как окончательно убрать её. Мой приговор - Смерть.
Верховный бог Тиала оказался сильнее, чем я мог бы себе представить даже в худших кошмарах. Он был сильнее тысяча архимагов, сильнее, чем сотни богинь смерти. Я был готов к удару - но всех моих сил хватило на то, чтобы противостоять ему жалкие мгновения - прежде, чем я просто перестал быть, уничтоженный божественной воли за доли секунды.
Но эта тьма - тьма потери сознания, миг забвения, пришедший после того, как разом разрушились, как мне казалось, всё нити, что привязывали меня к мирозданию - не была последней.
Я пришел в себя обессиленным, голым, сидящим на тех же осколках саркофага - но продолжающим БЫТЬ.
– Ты жив? Как? – в голосе бога людей звучало изумление.
Он попробовал ещё, и раз ещё раз - и у меня не было сил этому противостоять. Это даже не было больно - казалось, меня просто окутывал краткий миг забвения. Но только затем, чтобы вернуться назад.
Я расхохотался.
– Ты не можешь убить бессмертного. – я безумно смеялся и не мог остановиться. – Даже ты… Это оксюморон, понимаешь? Парадокс забвения…
– Ритуал. – понял всё он. – Концептуальная магия. Чтобы убить тебя окончательно, нужно провести обратный…
Вспышка божественной силы - и мы погружаемся в мой разум, вспоминая конец войны с Арсом. Семнадцать тысяч жертв, что наполняли кровью каверну моего перерождения. Гекатомба, в центре которой семнадцать душ, готовых отдать их добровольно. Чернейшая магия, рожденная из расчётов гения и моей воли…
Я не мог противостоять тому, чтобы он увидел всё секреты моего бессмертия - воля бога была слишком, нечеловечески крепка. Он смотрел на пролитую кровь с горечью и отвращением - и осуждающе покачал головой, приняв облик немолодого, но крепкого мужчины с длинной русой бородой.
– Полагаешь, это стоило того? Всё эти пытки, всё эти смерти, всё это безумие? Неужели в тебе нет и капли раскаяния?
– Я бы сделал это ещё тысячу раз. – оскалился я.
Мы подобрались к кульминации - моменту, когда окружающие меня добровольные жертвы принялись говорить мантру:
– Скованы кровью!
– Прокляты честью!
Я не мог противостоять богу в борьбе разумов - но это был мой разум, и моя память. И я уже знал, как избавиться от неё…
Из кровавой каверны рванулась чистая, непроглядная тьма, уничтожая и меня, и ритуал - навсегда стирая память о нём и уничтожая частичку моей души. Бог людей посмотрел на меня с изумлением:
– Ты уничтожил часть своей души и памяти… Просто чтобы скрыть от меня кусок ритуала?
Я злобно рассмеялся.
– Посмотрим, как ты теперь проведешь обратный ритуал, не зная ключевой части мантры.
– Я могу смотреть в прошлое Тиала в любой момент. – покачал головой Отец, словно осуждая неразумного ребенка. – И мне несложно вернуться туда и выяснить, как оно было.
Я паскудно ухмыльнулся.
– Да, вот только божественность работает вне времени и пространства. Давай, загляни в прошлое… Посмотри, что было в моем разуме в тот миг. Выясни, о чём я думал, обретая эту силу. Ты найдешь лишь пустоту. А это значит, что для того чтобы восстановить промежуток, и провести обратный ритуал, тебе придётся не просто принести в жертву семнадцать тысяч людей и найти добровольцев, а сделать это множество раз подряд. Десять раз, сто раз, может даже тысячи… А может, во всём мире не найдется столько людей, сколько потребуется попыток, чтобы разорвать мой ритуал! И когда, спустя тысячи лет, тебе всё же удастся продавить недостающий остаток своей силой… Я посмотрю тебе в глаза с одобрением - ибо ты превзойдешь в своей злобе даже меня. Столько убийств, чтобы добить одного-единственного человека, который просто не хочет умирать - будешь Отцом людей года!
– Столько злобы, лжи и ярости, лишь для того чтобы провести в этом мертвом, искаженном и обессиленном теле ещё один день. – неодобрительно покачал головой Отец. – Почему ты так цепляешься
