– Именно это я и хотела сказать, – произнесла Джорджи. – А сейчас, когда мы наедине, перейдем на Фица и Джорджи.
– Я теперь только под этим именем себя и воспринимаю.
– Смеетесь?
Глаза его светились веселым лукавством, и Джорджи рассмеялась. Тем временем они вышли из дома, и Джесс подвел ее к невысокой каменной стене. Они поднялись по ступенькам террасы и увидели заброшенный огород, где работали двое рабочих.
– Давайте посидим на ступеньке, – сказал Джесс. – Я заказал несколько скамеек для террасы, но они пока не прибыли. Теперь рассказывайте, что случилось?
– Как вы догадались?..
– О том, что дело срочное и важное? Я научился читать ваши мысли по лицу, миссис Джорджи. Мне кажется, вы тоже угадываете мои мысли. Я прав?
Так оно и было, но Джорджи все же не удержалась от возражений.
– Может, меня поразил ваш вид и потому у меня такое лицо.
Джесс взял ее чистую руку в свою грязную ладонь и поцеловал.
– Вы же не Каро, слава богу. – Он снова поцеловал ее руку. – Ну, а теперь рассказывайте.
Она боялась, что ей будет нелегко рассказать в подробностях о том, что произошло с Каро, но он слушал внимательно, и под конец она говорила уже совершенно свободно.
– Ни Каро, ни Гарт понятия не имеют, что им делать дальше. А в Нетертоне поговорить об этом просто не с кем, кроме вас. Может быть, моя просьба покажется вам обременительной, что ж, я пойму, если вы скажете, что ничего не можете посоветовать.
Джорджи умолкла. Несколько мгновений молчал и Джесс, решая, до какой степени он может позволить себе быть откровенным с ней. То, что она рассказала, подкрепило его подозрения в отношении банкира Боулби и усилило его решимость продолжать расследование.
При всем при том он не хотел, чтобы Джорджи догадалась о его знакомстве с миром бизнеса и финансов. Чем меньше людей знает правду, тем лучше.
– Простите, – заговорил он, наконец. – Я обдумывал, что вам посоветовать. Сам-то я не очень смыслю в этих делах, но у Кайта есть знакомые в Лондоне, которые хорошо в них разбираются. Надо выгадать немного времени. Уговорите свою невестку попросить у мистера Боулби месячную отсрочку, прежде чем давать ход делу. Не говорите ей, что я предложил, говорите от своего имени. А теперь пойду искать Кайта. Вы можете подождать меня? Я недолго.
– О, Фиц, я знала, что вы что-нибудь придумаете, – радостно воскликнула Джорджи. – У меня впервые за сегодняшний день стало легко на душе. Конечно, я посижу здесь.
Джесс нашел Кайта в библиотеке.
– Я только что получил подтверждение непорядочности Боулби. Нужно будет поговорить с мистером Вулфом. Ты останешься в Джесмонд-хаузе и будешь всем говорить, что у меня лихорадка и я не выхожу из спальни. Слуги тоже не должны знать о моем отсутствии. Поеду через пару дней, чтобы в случае чего никто не мог связать мою поездку с визитом миссис Херрон. Скрытность прежде всего.
– А миссис Херрон? – Кайту стало ясно, что новая информация – результат именно ее визита.
– Ни в коем случае. Я ей сказал, что это у тебя есть связи в Лондоне.
Губы Кайта тронула легкая улыбка:
– Вижу, ваша способность заметать следы вам не отказала.
– Благодарю. Я вернусь к миссис Херрон и скажу, что ты готов помочь.
Джорджи была искренне благодарна.
– Значит, мы теперь сообщники, – сказала она. – Только бы не проговориться при следующей встрече. Мы сегодня обедаем у миссис Фирт. Вы тоже приглашены?
– Как и все сливки нетертонского общества, – с улыбкой сказал Джесс. – А сейчас приглашаю вас в гостиную. Пока вы будете пить чай, я приму благообразный вид и провожу вас до дома. – Джесс на мгновение замялся, боясь, не покажется ли ей дерзостью то, что он хочет предложить. Пожалуй, нет. – Я этой дорогой почти каждый день после полудня прогуливаюсь, так что мы могли бы встречаться там… случайно.
– Если только случайно. – Глаза Джорджи засияли.
Выражение озабоченности, с каким она появилась в кухне, исчезло с ее лица, оно светилось радостью. Если бы он не был таким грязным, непременно бы ее поцеловал.
Сэр Гарт Мэннинг писал письмо мистеру Бьюкэмпу. Событий было много, но все малозначимые, по мнению сэра Гарта.
Каро получила отсрочку платежа у мистера Боулби; застрелили собаку мисс Уолтон – труп был найден на тропе между поместьями Памфретов и Джесмондов; у Джесмонда Фицроя приступ лихорадки, и он не поднимается с постели; обед у Фиртов имел успех; один рабочий в Джесмонд-хаузе упал с лесов и сломал руку.
«Фицрой, – писал сэр Гарт, – ведет себя эксцентрично. Мой источник сообщил, что, когда у него на кухне сломался вертел, он переоделся в рабочую одежду и сам его чинил».
Прочтя это послание, мистер Бьюкэмп вздохнул. Он получил еще одно письмо из Нетертона. Его сыщик, нанявшийся в Джесмонд-хауз под видом чернорабочего, сообщал, что Фицрой, который якобы болен и лежит в постели, на самом деле тайком уехал в Лондон, о чем знает только Кайт.
Мистер Бьюкэмп бросил письма на стол и задумался. Значит, Фицрой создает впечатление, что он небогат, хотя мистеру Бьюкэмпу известно, что он очень и очень состоятелен. И зачем Фицрой отправился тайком в Лондон?
– Я слышала, мистер Фицрой поправился, – сказала Каро за обедом. – Прошло целых десять дней. Наверное, у него был сильный приступ.
Это сообщение было встречено ликованием Гаса.
– Тетя Джорджи! Пойдемте в парк, попросим его поиграть с нами в крикет, если он там будет!
– Обязательно, – сказала Джорджи, которой не терпелось сообщить Фицу, что Боулби все-таки согласился отсрочить платежи на один месяц. – Только давай возьмем и воздушного змея на тот случай, если ему захочется просто посидеть и поболтать.
– Хорошо! – воскликнул Гас и побежал к Энни сказать, что тетя Джорджи берет их на прогулку.
– Может, мне тоже пойти с вами? – проговорила Каро, и у Джорджи екнуло сердце: она надеялась, что есть какие-то новости от Кайта, и ей хотелось услышать их первой. К счастью, Каро тут же раздумала, решив, что солнце слишком сильно печет, а это может ей повредить. Джорджи и дети отправились без нее.
– Вон он! – закричал Гас. – И совсем не похож на больного.
Но Джесс продолжал играть роль человека, только что оправившегося от болезни и потому желающего просто посидеть. Джорджи уговорила детей поиграть с воздушным змеем, пока взрослые посидят на травке и погреются на солнышке.
– Может, не стоило так рано выходить? – спросила Джорджи, хотя Фиц выглядел прекрасно. – По слухам, у вас был жестокий приступ лихорадки.
– Да, – согласился Джесс, испытывая некоторую неловкость. – Но мне сказали, что прогулка на свежем воздухе не повредит. А встреча с вами придаст мне сил.
