Толстуха смотрела на кулак и молчала. По нарумяненной щеке скатилась одна большая слеза.
– Хватит, Том, – подала голос Алиса. – Я в порядке.
Том бросил пластиковый пакет с пожитками толстухи ей на колени. Клай понятия не имел, что Том успел подхватить пакет, когда толстуха выпустила его из руки. Потом взял Библию у Алисы, поднял пухлую, в кольцах, руку женщины, вложил в ладонь книгу, корешком вперед. Отвернулся, потом вновь посмотрел на женщину.
– Том, достаточно, пора идти, – поддержал Алису Клай.
Том его проигнорировал. Наклонился к женщине, которая сидела, прислонившись спиной к стойке указателя. Руками он упирался в колени, и Клаю эта парочка (женщина-толстуха в очках, смотрящая вверх, и очкастый мужчина-коротышка, наклонившийся над ней, упираясь руками в колени) выглядела, как какая-то идиотская пародия на ранние иллюстрации к романам Чарльза Диккенса.
– Мой тебе совет, сестра, – заговорил Том. – Полиция больше не будет охранять вас, как охраняла, когда ты и твои уверенные в своей правоте, ведомые Богом друзья проводили демонстрации у центров планирования семьи и клиники Эмили Кэткарт в Уолтэме…
– Эта фабрика абортов! – она сплюнула и подняла Библию, словно хотела отразить удар.
Том ее не ударил, но мрачно усмехнулся.
– Я ничего не знаю насчет Сосуда безумия, но, безусловно, безумие бродит по миру в эту ночь. Хочешь, чтобы я выразился яснее? Львы выпущены из клеток, и ты, возможно, скоро выяснишь, что первыми они пожрут болтливых христиан. Считай, что это совет мудреца, – он посмотрел на Алису, на Клая, и Клай увидел, что верхняя губа под усиками чуть дрожит. – Можем идти?
– Да, – кивнул Клай.
– Вау, – воскликнула Алиса, когда они вновь зашагали к съезду на Сейлем-стрит, оставляя позади «ВИННЫЙ МАГАЗИН ГИГАНТСКИХ СКИДОК МИСТЕРА БИГА». – Ты вырос среди таких, как она?
– Моя мать и обе ее сестры ничем от нее не отличались, – ответил Том. – Первая церковь Христа-искупителя Новой Англии». Они видели Иисуса своим личным спасителем, а церковь видела в них своих лохов.
– И где сейчас твоя мать? – спросил Клай.
Том коротко глянул на него.
– На небесах. Если только они не провели ее и с этим. Я вот уверен, что так оно и есть.
В нижней части съезда, у знака «СТОП» двое мужчин дрались из-за бочонка пива. Если бы Клаю задали соответствующий вопрос, он бы ответил, что бочонок этот, скорее всего, позаимствован из «ВИННОГО МАГАЗИНА ГИГАНТСКИХ СКИДОК МИСТЕРА БИГА». Теперь он лежал позабытый, помятый, сочащийся пеной, у оградительного рельса, тогда как двое мужчин, оба мускулистые и оба в крови, лупили друг друга кулаками. Алиса тут же прижалась к Клаю, а Клай обнял ее, но что-то в этих драчунах, скорее, радовало, чем пугало. Оба были злыми, чего там, в ярости, но не безумными. Не то, что люди в городе.
Одному из мужчин, лысому, в куртке «Кельтов»,[33] удался отменный удар, разбивший противнику губы и уложивший на землю. Когда мужчина в куртке «Кельтов» двинулся на лежащего, тот отполз от него подальше, потом поднялся, продолжая пятиться. Сплюнул кровью. «Бери его, сучий потрох, – выговор у него был бостонский. – Надеюсь, ты им подавишься!»
Лысый в куртке «Кельтов» сделал вид, что сейчас бросится на него, и второй мужчина, развернувшись, побежал по съезду к шоссе 1. Куртка «Кельтов» уже начал нагибаться за своей добычей, когда увидел Клая, Тома и Алису, и тут же выпрямился. Их было трое на него одного, ему подбили глаз, кровь текла по щеке из надорванного уха, но Клай, в слабом отсвете пожара в Ривере, не видел страха на лице лысого. Его дедушка, подумал Клай, сказал бы, что чует ирландский дух, и, конечно же, вывод этот хорошо согласовывался с зеленым трилистником[34] на спине куртки.[35]
– Куда смотрите, вашу мать? – спросил он.
– Никуда… просто проходим мимо, если вы не возражаете, – миролюбиво ответил Том. – Я живу на Сейлем-стрит.
– Вы можете идти что на Сейлем-стрит, что в ад, мне без разницы, – пробурчал лысый мужчина в куртке «Кельтов». – Все еще свободная страна, не так ли?
– Сегодня? – переспросил Клай. – Слишком свободная.
Лысый обдумал его ответ и коротко хохотнул, но без особого веселья.
– Что, вашу мать, случилось? Кто-нибудь знает?
– Это мобильники, – ответила Алиса. – Они свели людей с ума.
Лысый поднял бочонок. Управлялся он с ним легко, развернул так, чтобы из пробитой дыры больше ничего не текло.
– Гребаные штуковины. Никогда с ними не связывался. Поминутная оплата. Так?
Клай не знал. Том знал, у него-то мобильник был, но Том промолчал. Наверное, не хотел продолжать разговор с лысым, не самая, между прочим, плохая идея. Клай подумал, что лысый многим напоминает неразорвавшуюся гранату.
– Город горит? – спросил лысый. – Так?
– Да, – кивнул Клай. – Не думаю, что в этом году «Кельты» сыграют на «Флит».[36]
– Все равно они – не говно, – сказал лысый. – Док Риверс[37] инвалидов тренировать не будет, – он стоял, наблюдая за ними, с бочонком на плече, по щеке текла кровь. Но теперь воинственности в нем поубавилось, на лице читалась чуть ли не безмятежность. – Идите, куда шли. Но я бы не оставался надолго так близко от города. Станет хуже, пока дело не пойдет на лад. Во-первых, пожаров будет гораздо больше. Вы думаете, все, кто ломанулся на север, не забыл выключить газовую плиту? Я в этом сильно сомневаюсь.
Они двинулись дальше, но тут же Алиса остановилась. Указала на бочонок.
– Он ваш?
Лысый рассудительно посмотрел на нее.
– В такие времена кто знает, чье есть чье, булочка моя. Прошлое тю-тю. Остается только настоящее и, возможно, будущее. Сегодня он мой, а если в нем что-нибудь останется, он, возможно, будет моим и завтра. Теперь идите. Поговорили, и будя.
– Счастливо, – Клай вскинул руку.
– Не хотел бы я быть тобой, – ответил лысый, без тени улыбки, но тоже вскинул свободную руку. Они миновали знак «СТОП» и перешли на противоположную сторону, как предположил Клай, Сейлем-стрит, когда лысый крикнул вслед. – Эй, красавчик!
Оба, Клай и Том, обернулись, потом посмотрели другу на друга, их губы разошлись в непроизвольной улыбке. Лысый с бочонком превратился в темный силуэт на поднимающемся к шоссе пандусе. Он мог бы быть и пещерным человеком, с дубинкой на плече.
– Где теперь эти психи? – спросил лысый. – Вы же не собираетесь сказать мне, что они все передохли, так? Потому что я в это, на хрен, не поверю.
– Это очень хороший вопрос, – ответил Клай.
– Ты прав, твою мать, очень хороший. Береги эту маленькую булочку, – и, не дожидаясь ответа, мужчина, который победил в битве за бочонок пива повернулся и растворился в темноте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
