а сегодня еще смурно, тучи тяжелые все укутали, даже от луны слабого отсвета нет. Когда в городе живешь, забываешь, что бывает так темно, а уж в таком страшноватом селе и подавно, мрак просто ощутимо давит, и он зашагал быстрее, скорее тепло в свой дом под защиту. Около странного дома притормозил немного, посмотрел на черные окна, показалось, что кто на него смотрит оттуда, тяжело с ненавистью, и звуки оттуда идут странные, как будто ходит кто, говорит что-то, бубнит, вроде ведь и далеко, как услышишь то с дороги. А все равно такое чувство есть, и поневоле шаги ускоряешь пройти быстрее, миновать скорее этот дом. Никита только в свой дом успел вбежать, как снова мертвяк Стас пришел, и снова всю ночь нарезал круги вокруг дома. Это он нового жильца в селе почуял и решил измором взять, раз другие не поддаются, но пусть лучше тут ходит. Никита и поужинал, и уснул под мерный хруст снега вокруг дома.
— Это не дело, придется мертвяка выкапывать, да убивать, иначе покоя не будет, найдет он себе жертву и тогда еще труднее справиться с ним будет, — решил он очень рано утром, жаря свежую рыбу и подкидывая дров в печь. — Но хоть с голоду не дадут помереть, вот уже рыбки подкинули, там может, что за эти дома отдадут, так и проживу, если вся нежить местная меня раньше не прикончит, — размышлял он пока завтракал. — Так сегодня днем не забыть не топить печь и что ни будь успеть сделать в тех домах до двенадцати часов, прям Золушка, только что дневная, — рассмеялся Никита.
В домах для приезжих, оказалось, балует дух. Зеркало оказалось к счастью обычным и даже не старинным, а вот рама у него да, оказалась непростой, сделанной с душой и искусством. Видно нашли мужики бизнесмены раму, когда дома обставляли. Наверняка или в каком-то заброшенном доме пустую раму нашли сталкеры доморощенные или у какой деревенской старухи купили в ближайших селах, да вставили обычное зеркало для антуража. Дух жил в раме, вернее спал, а тут зеркало вставили, возможно он увидев свое изображение и поняв, что он такое и решил пошутить над глупой бабой. Духи иногда не понимают кто они такие, пока не увидят свое отражение. Повезло еще, что в раме не было озлобленного приведения, так только скучающий и проказничающий дух оказался. Никита не стал уничтожать духа, только приструнил и запечатал его в раме, оставив спать дальше. А вот сами дома Никита закрыл от любых духов, запечатал подворье. Побрызгал святой водой, обнес дома защитой и вроде пока там все должно быть спокойно, тем более люди здесь постоянно не живут, так только редкие ночевки бывают и теперь они вполне безопасны. Он в тот же день успел еще закрыть соседский плохой дом, входить пока он туда не решился, просто запечатал нежить, живущую там, решив уже весной разобраться, что же там такое живет. Любопытничать и смотреть потихоньку кто там приезжает, он не стал, люди и ладно, ему пока до них дела нет. А что-то понадобится, так успеет познакомится. Так то его дом со стороны не видно совсем, и Никита сегодня старался все делать не показываясь, как старик и просил, ну и соответственно не шумел. Таскал на санях сушняк да складывал под навес, гости уедут, он тогда и порубит спокойно дрова. Навес над дровяником он починил, да закрыл его с боков и теперь заполнял его, как муравей без устали и отдыха, и терраску заполнял дровами, чтоб в морозы можно было не бегать во двор. Никита уже слышал, что бывает тут, неделю другую морозы лютые держатся, а ему так и непривычные.
Покойный Стас теперь ходил к его дому как на работу, и Никита договорился с Борисом и Петром на следующий день, что они помогут ему и раскопают могилу, а то беда будет. Уж очень Стас стал быстро двигаться, покойники тоже чуют, что их убить второй раз собираются и становятся злее и настойчивей. Никита догадывался, что его приезд сюда спровоцировал всю нечисть, и нежить в округе, слишком вольготно они привыкли жить здесь и уже не остановятся, надо торопиться. Мужики не подвели, как и договорились, только стало светать они пришли к дому Никиты с орудиями труда, лопатами да ломами. Никита тоже загодя упаковал рюкзак, который бросил на санки, и они втроем пошли к могиле Стаса. Да мужики хоть боялись сильно, зато работали быстро, на совесть, хотелось быстро все сделать по светлу. Повезло еще, что земля не успела сильно промерзнуть, только верхний слой им пришлось подолбить, дальше легче пошло. Даже не пришлось землю кострищем греть, верхний слой ломами расколупали и все. Копать Никита не помогал, толку в такой работе от него калеки не было, но это не значило что он бездельничал. Он быстро развел хороший костер рядом с могилой, приготовил несколько импровизированных факелов, если что пойдет не так, чтобы было чем отбиться от упыря. И пока мужики махали мотыгами, неторопливо обошел все кладбище, освятив его границы. Снега намело много и освящение кладбища оказалось непростым делом, но стразу же, как Никита запечатал границы погоста, стало легче, исчезло чувство давящего взгляда, и как-то страх отступил, стало гораздо спокойней и не только ему. Работающие мужики расслабились, успокоились и даже стали перебрасываться шутками, а то все поглядывали в сторону кладбища, готовые в любую минуту все бросить и бежать отсюда сломя голову. Закончив копать с явным облегчением крикнули Никите, который как раз и запечатывал вход на погост. Могила Стасика оказалась глубиной всего в метр, покойник лежал прямо, плотно завернутый в простыню, как и похоронили его когда-то, мужиков поразило что даже простынь не посерела, а ведь летом дождливо было. Сибирь Сибирью, а все-таки год уже пролежал в земле, какие-то изменения должны быть с телом, чай не Крайний Север с его вечной мерзлотой и где из земли еще свежих мамонтов иногда выкапывают. Когда мужики откопали Стасика, Никита, молча мужикам, махнул рукой, чтоб выбирались из могилы. Говорить не хотелось, мужики вылезли, опасливо прижались к костру, вопросительно поглядывая на Никиту.
— Ну, с богом, — тихо сказал сам себе Никита, и бросил приготовленный мешок в могилу и спрыгнул сам к мертвому телу с наточенным топором в руке.
Остальное все должен сделать он сам, хорошо бы еще мужики не сбежали, а то вдруг чего не так и помочь то ему будет некому. А с другой
