class="p1">– При чем здесь ваша кошка? – рассердился Попов. – Вы что, издеваетесь надо мной? – Цепкина молчала.
– Значит, у вас нет алиби, – подытожил следователь.
– Чего-чего? – не поняла Цепкина.
– Алиби. Это значит, вы не можете доказать, что не совершали того-то и того-то в определенное время, – пояснил Попов.
– Эка важность, – пожала плечами Цепкина.
Попов пролистал протокол, а потом попросил Пелагею Егоровну припомнить, в каком порядке люди уходили с автолавки. Цепкина порылась в памяти и выдала примерно ту же очередность, что и Тарасова.
– Спасибо, вы свободны, подпишите протокол, – сказал Попов. Цепкина внимательно прочла показания.
– А где же запись о тех, кого я просила взять на заметку? – удивилась она.
– А вы подумайте и потом мне ответите, – с улыбкой предложил ей Попов.
Скворцов прямо-таки давился от смеха. Цепкина пожала плечами, подписала протокол и вышла, пробормотав что-то вроде: «Не хотите слушать, не надо».
Как только за ней закрылась дверь, лейтенант расхохотался. Вслед за ним и следователь.
– Да, уморительная женщина, – наконец проговорил Попов и взглянул на часы. Было без пяти девять.
– Ну что, пожалуй, допросим сегодня ещё Дочкину, а остальных оставим на потом.
– Как хотите, – равнодушно откликнулся Скворцов.
В это время дверь задней комнаты отворилась и появился дактилоскопист.
– А, Владимир Иванович, – поприветствовал его Попов. – Ну что, какие результаты?
– На часах обнаружены отпечатки Адской и Тишкиной, – сообщил эксперт.
– И все?
– Да.
– Так, а в доме Тарасовой?
– Там полно отпечатков. Пальчики оставили почти все жители. – И он перечислил фамилии.
– Да-а, – вздохнул Попов, – народу у нее бывало много. Знать бы, кто в какое время оставил пальчики.
– Увы, науке это неподвластно, – ответил Владимир Иванович.
– А жаль, – вздохнул Попов. – это упростило бы дело.
Анна Петровна Дочкина, спокойная, уравновешенная женщина лет пятидесяти, давала показания ровным отсутствующим голосом. После фейерверкоподобной Цепкиной следователю показалось, что он в раю. Дочкина показала, что вернулась домой в половине третьего и никуда не выходила. Однако подтвердить ее слова никто не мог. С покойной общалась мало, родственников ее не знала.
– Вы слышали что-нибудь необычное или, может быть, видели с двух тридцати до трех? – спросил следователь.
– Нет, ничего, – был ответ.
– Вы кого-нибудь подозреваете?
– Нет, никого.
– Как вы думаете, отчего произошёл такой массовый падеж коз?
– Я не знаю.
Попов вздохнул. «Что же всё-таки значит понятие „хороший свидетель“? – подумал он. – Тот, кто много рассказывает, как Цепкина, при этом, однако, прибавляя столько ерунды, что слушать тошно, или кто спокойно и ясно, без лишних подробностей отвечает: „Я не знаю“?»
Но размышлять было некогда, и Попов продолжил допрос:
– А где была ваша соседка? Она, кажется, пасла?
– Совершенно верно.
– В ее доме живёт ещё кто-нибудь?
– Нет.
– А теперь очень важный вопрос. Хорошенько подумайте, прежде чем отвечать. Кто-нибудь мог пройти по дороге мимо вашего дома незамеченным?
– Конечно, – ответила Дочкина. – Я редко смотрю в окна.
– Так-так. А со стороны поля, где пасла э-э…
– Саврасова, – подсказала Анна Петровна.
– Да-да, Саврасова.
– Тоже. Я мало обращаю внимание на людей вокруг себя, – пояснила Дочкина.
– Спасибо, больше вас не задерживаю, – сказал Попов. – Подпишите, пожалуйста, здесь. Дочкина подписала и ушла так же тихо и незаметно, как и вошла.
Глава 17
Круг подозреваемых
Борис Юрьевич Арсеньев жал на газ изо всех сил. Прошло всего два часа с тех пор, как жена позвонила ему из Полянска и сообщила об убийстве. Машина мчалась со скоростью 100–120 километров в час, обгоняя всех впередиидущих. Борис Юрьевич очень нервничал. «Нужно немедленно увезти жену и внука», – думал он, несясь по автостраде.
Приехав в Полянск, он тут же разыскал следователя Попова. Тот заверил Арсеньева, что нет никаких причин для беспокойства и что его семье ничто не угрожает, но на просьбу забрать жену и внука ответил категорическим отказом.
– Пока я не допросил её, об этом не может быть и речи, – твёрдо заявил Попов.
– Ну так допросите её скорее, она ни в чём не виновата! – нетерпеливо воскликнул Арсеньев.
Следователь взглянул на часы и покачал годовой. Была четверть одиннадцатого вечера.
– Время позднее, – сказал он. – На сегодня я уже закончил все допросы.
Арсеньев пытался возражать, но безуспешно.
Прошло три дня. Следователь наконец закончил допросы всех жителей. Факты были собраны, но найти убийцу следователю и лейтенанту пока не удалось. Скворцов съездил в Лугу за результатами вскрытия. Медэксперт, проводивший обследование трупа, подтвердил, что Тишкина была задушена. Он также установил, что покойная принимала пищу за пять-шесть часов до смерти. Домочадцы покойной сообщили, что завтракали в доме в десять часов утра.
– Надеюсь, вскрытие делал Федор Павлович? – осведомился Попов.
– Нет, – ответил Скворцов, – он недавно ушёл в отпуск.
– Значит, Ягодкин? – упавшим голосом спросил Попов.
– Он самый, Кирилл Александрович, – подтвердил Скворцов. – И ещё один момент: вскрытие проводилось только на следующий день после убийства.
– Это ещё почему?
– Причина задержки, как он мне объяснил, неотложные семейные проблемы.
– Жалко всё же, что Фёдор Павлович ушёл в отпуск, – нахмурился следователь. – У Ягодкина мало опыта, первый год работает.
– Я лично ему вполне доверяю, – не согласился с коллегой Скворцов.
– Ну да бог с ним, – махнул рукой следователь, – лично мне картина убийства ясна. Её убили между двумя и двумя сорока пятью, вероятнее всего, в последние пятнадцать минут.
– Да, – согласился Скворцов, – но это не помогает нам установить убийцу. – Он был прав, и Попов превосходно сознавал это.
Допрошенная в первых рядах Ольга Павловна Арсеньева показала, что была дома около двух часов дня и с этого времени никуда не выходила.
Подтвердить это мог ее шестилетний внук Сережа.
– Ты был с бабушкой от двух до трех дня, Сереженька? – как можно мягче спросил Попов.
– А когда это – от двух до трех? – спросил мальчик, испуганно схватившись за бабушкину руку.
– Ты помнишь, как бабушка пришла с продуктами домой? – спросил Попов.
– Да, – неуверенно ответил мальчик.
– А что потом делала бабушка?
– Кушать делала, – ответил мальчик, глядя большими глазами на следователя.
– А ты где был?
– С бабушкой.
– Ты никуда не уходил?
– Не помню, – неуверенно ответил Сережа.
Попов вздохнул. Когда внука увел дед, он сказал Арсеньевой:
– Я не могу не учитывать слова вашего внука, но и целиком полагаться на них тоже не могу. Скажите, вы видели кого-нибудь, идущего по дороге между двумя и тремя?
– Да, – кивнула Арсеньева, – я видела Анну Дмитриевну и Зою Васильевну.
– А еще кого-нибудь?
– Да, Таисию Игнатьевну.
– Когда это было? – с интересом спросил следователь.
– Около трех.
– Без четверти?
– Думаю, даже позже.
– Она шла в сторону шоссе или в сторону леса?
– В сторону леса.
– Спасибо. А мог
