Какая-то дурочка, никогда не видевшая Тоби, решила сделать доброе дело. И вот взбудораженно гудит вся сеть. Они ничего о Тоби не знают, но думают, что вправе решать его судьбу. Интересно, что будет, если я брошу в сеть результаты теста на IQ? У Тоби он наверняка ниже 60.
— Тоби, у тебя есть друзья среди егерей?
— А как же! Андре, Хорст, Эрик, Роберт. Все егери друзья.
— Если тебя назначат мунтом, а их — нет, они будут тебе завидовать. А потом другие тоже захотят, чтоб их тоже в мунты выбрали. Обижаться будут.
— Так ты думаешь, мне нужно отказаться?
— Да, Тоби. Разве Фиеста плохого посоветует?
— Обидно… Я хотел перед Эриком похвастаться.
— Тоби! Чудак-человек! Похвастайся перед ним, что тебе предлагали мунтом стать, но ты отказался! Ты — егерь! Настоящий егерь свою работу ни на что не променяет. И вот еще о чем подумай. Когда голосовать будут, еще неизвестно, выберут тебя мунтом, или нет. А если ты сам отказался, то получится, что как бы достоин, но сам не захотел. Друзьям не обидно. И другие егеря в мунты проситься не будут.
Тоби удаляется, полный планов и восторгов. А я готов из бинтов выскочить. Неосторожно повернулся, теперь дергающая боль пять минут покоя не даст. Яйцерез чертов!
Каждую ночь летаю на вертолете. Это не повторяющиеся кошмары. Наоборот. Летаю не на местном утюге, а на маленьком спортивном вертолете, на котором нас натаскивали в навыках пилотирования. Удивительная машина. Мощная, быстрая, послушная. В правом кресле — Звездочка. Не вижу ее, но знаю — она там. Чувствую ее руку на спаренной ручке управления, чувствую ее ноги на педалях. Высота минимальная, а скорость бешеная. Степь проносится под брюхом машины так быстро, что сливается в зелено-желтый ковер. Стремительно надвигается полоса деревьев — зеленая полоса, окаймляющая шоссе. Рву ручку на себя. Верхушки деревьев проносятся, кажется, прямо под подошвами. Серая лента асфальта под нами — от горизонта до горизонта — и уже позади. Бросаю машину то в правый, то в левый вираж, отчего перегрузка упруго вжимает тело в сиденье, а горизонт раскачивается словно качели. Звездочка кричит от восторга.
Просыпаюсь.
Так все и было. Даже зачет по пилотированию нам засчитали, хотя я нарушил десяток пунктов правил. «Вас, щенков много, а кораблей на всех не хватит. Если ты сам свернешь себе шею, меньше народа погибнет под Волной» — сказал мне инструктор. Я понял, почему отменено ограничение скорости на дорогах, почему полностью исчез контроль за исправностью транспортных средств, почему на пляжах исчезли предупредительные таблички, и откуда такая мода на экстремальные виды спорта. Планета собралась помереть спокойно, с достоинством. И избавлялась от горячих голов.
Получил в личное распоряжение кресло-каталку и шестиногого кибера. Моего кибера зовут Брысь. Пристал ко мне: «Требуется имя для идентификации, требуется имя…» Я его шуганул. А он докладывает: «Принято. Мое имя Брысь».
Учусь передвигаться в кресле, изучаю хутор. До катастрофы изучил только один коридор и десяток комнат, если не считать ангара. Неожиданно прихожу к выводу, что исчезли все зеркала. Детский сад, честное слово. Можно сесть за компьютер и навести на себя телекамеру. Но лучше играть по правилам. Зеркало — так зеркало.
— Брысь, сходи на склад и принеси свч-экран Т3 от синтезатора пищи.
Кибер убегает и очень быстро возвращается с отполированной до зеркального блеска металлической пластиной. Смотрюсь в нее как в зеркало.
Сам себе Франкенштейн. Знал, что ничего хорошего не увижу, но то, что в зеркале — страшно. Вся морда в глубоких шрамах и пятнах бугристой, кое-как наросшей кожи. Просто удивительно, что глаза целы.
Несколько минут изучаю себя. Пытаюсь убедить, что грех жаловаться. Зачем человеку ногти на пальцах? Атавизм, не более. На большом пальце ноготь сохранился — и ладушки. Я его как отвертку использую. На левой руке все на месте. Нос, губы, уши… Все цело. Почти. Кому нужна моя рожа, если Звездочки нет? Так даже лучше. Бабы приставать не будут. Главное — беременным на глаза не попадаться. Выкидыш может быть.
— Продолжаешь настаивать, что Тоби сделал доброе дело, вытащив меня из кабины? — спрашиваю бесшумно подошедшую сзади Фиесту.
— Какого черта ты свои грешки на других валишь? Вертолет чинил ты, так? Испытывал ты. Мог на стенде винт во всех режимах погонять. Что хотел, то и получил!
Тоже верно. Провожаю взглядом гордо удаляющуюся спину.
Почему у нее ноги по колено в машинном масле? Чуть не сказал — по локоть.
Нашел удивительное подземное помещение. Что интересно — вход приподнят метра на три над землей. Пологий тоннель ведет сначала вверх, потом зигзагами вниз, под землю. Стальные ворота в четыре пальца толщиной. В двух экземплярах… И все это укрыто бетоном от стихийных бедствий не хуже центра управления космофлотом на Луне. То есть, выдержит прямое падение Тунгусского метеорита. А внутри — стеллажи с книгами. Библиотека, одним словом. Совсем уж потрепанный, потерявший половину конечностей кибер читает книги. То есть снимает с полки перелистывает и ставит назад. Берет следующую, перелистывает… Просмотрев десяток, направляется к громоздкому станку в углу зала, из которого вылезает тонкий серебристый металлический лист. Внимательно осмотрев лист, кибер опрыскивает его какой-то маслянистой жидкостью и кладет на стопку подобных листов.
Вечером я поинтересовался у Фиесты.
— Это капсула времени, — ответила она. — Когда наши потомки сумеют подняться, им очень потребуются знания. Они найдут здесь все знания старого мира.
— Все ли?
— Все, которые я смогла собрать. Кто может, пусть сделает больше.
— А что там делает кибер?
— Переносит информацию с бумаги на металл. Бумага недолговечна. Компьютерные носители информации придут в негодность еще раньше. Гравировка на металле продержится тысячи лет. Потомкам хватит простого увеличительного стекла, чтоб все прочитать.
— На сколько же лет рассчитан твой погребок?
— Геологический прогноз дает сто тысяч спокойных лет. Листы металла гарантированно продержатся пятьдесят тысяч лет. Дальнейшее — за пределами точности прогнозирования.
— Я думал, геологи манипулируют миллионами лет.
— Речки. Вода камень точит. Здесь недалеко есть речка, в которой ты купался. Она впадает в более крупную. Сейчас более крупная отступает от хутора все дальше и дальше. Но она несет осадочные породы, размывает берега, и кто знает, где пройдет ее русло через сто тысяч лет?
— Много работы там осталось?
— Нет, — улыбается своим мыслям Фиеста, — книги на компьютерных носителях уже все в металле. Остались бумажные, а их немного. Еще полгода, и я заполню помещения азотом, забетонирую вход — и одной заботой меньше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
