Теперь 22-я танковая дивизия находилась в подчинении 48-го танкового корпуса в качестве ударного резерва. Как уже упоминалось, это произошло за четыре дня до наступления. В тот же день командир дивизии просил командование группы армий о поставке новых танков как минимум для двух рот. Помимо этого, ему срочно были необходимы еще мотопехотный батальон и две роты на бронетранспортерах.
Просьба осталась без ответа, к тому же было непонятно, откуда могли взяться танки.
Как только поступил приказ об объявлении тревоги, дивизия отправилась в путь: ночью, в полной темноте, по бездорожью через степь, имея недостаточное количество горючего. 18 ноября передовые части дивизии подошли к исходным позициям. В распоряжении дивизии находились в полной боевой готовности тридцать один легкий и тринадцать средних танков, около тридцати средних танков были к тому времени разбросаны по различным пехотным дивизиям.
Таково было состояние 22-й танковой дивизии.
Кроме того, была еще 1-я румынская танковая дивизия, представлявшая собой на самом деле мотопехотную дивизию, в состав которой входили танки, а именно французские и чешские трофейные танки.
Солдаты этой дивизии еще находились в стадии военной подготовки и до этого еще ни разу не участвовали в боевых действиях.
Такова была ситуация в 48-м танковом корпусе.
В немецких частях положение не было таким безнадежным. Ситуация на левом фланге 11-го армейского корпуса была, правда, неопределенной, но 376-я мотопехотная дивизия сумела без особых потерь переправиться через Дон, прорваться на восток и соединиться с частями 384-й и 44-й пехотных дивизий и остатками 1-й румынской кавалерийской дивизии северо-западнее Вертячего. Через несколько часов дивизии были окружены, но 20 ноября все-таки прорвались на юго-восток и переправились через Дон. Силы прикрытия 384-й пехотной дивизии создали плацдарм в районе Акимовского.
На основе ситуации, возникшей в течение нескольких утренних часов, у командования группы армий «Б» возникли следующие соображения:
1. Один из главных ударов наступления противника проходил южнее Серафимовича и имел своей целью достичь устья Чира. 19 ноября в этом районе еще можно было рассчитывать на какие-либо действия со стороны 6-й армии, которая должна была, по крайней мере, попытаться временно задержать наступление русских войск южнее Клетской и освободить себе путь на юго-запад. У командующего группой армий не вызывало никаких сомнений, что в сложившейся обстановке эффективной могла быть только ответная операция, а именно наступление 6-й армии на запад и юго-запад.
2. О соотношении сил южнее Сталинграда в районе расположения 4-й танковой армии сведений еще не было. Можно было предположить, что немецкие части будут вести ожесточенные бои и параллельно с наступлением 6-й армии на запад и юго-запад смогут удержать участок в районе Котельникова (русский прорыв в этом месте произошел лишь 20 ноября).
3. В этой связи прорыв румынских частей на левом фланге северо-восточнее Макеевки приобретал решающее значение. Если бы удалось предотвратить наступление русских на этом участке (что, кроме всего прочего, грозило посеять в итальянских частях панику и обратить их в бегство), то можно было бы выиграть время для принятия дальнейших решений.
По этой причине командующий группой армий 19 ноября принял решение ввести в бой «Танковый корпус Гейма» восточнее Макеевки. При этом он исходил из тех соображений, что небольшие силы данного корпуса смогут остановить бегущих с поля боя румын, если до этого дойдет дело.
Приказ Гитлера: «48-му танковому корпусу немедленно двигаться на север и вклиниться в войска противника, не обращая внимания ни на фланги, ни на тыл»Что же произошло за это время?
Как только начался ураганный огонь, генерал Гейм объявил в обеих своих дивизиях тревогу, после чего отправился в Чернышевскую к командующему румынской армией. В девять часов утра еще не было полной картины о главных направлениях наступления русских, поэтому генерал Гейм позвонил в группу армий «Б» и потребовал немедленно ввести в бой танковый корпус в северо-восточном направлении в сторону Клетской.
Для этого у него были достаточно веские причины:
1. В том районе возникла реальная опасность для тыла 6-й армии.
2. Условия местности не были известны ни группе армий, ни командованию сухопутных войск, в то время как Гейм в течение восьми дней объезжал этот район вместе с командирами дивизий и обсуждал с ними все возможности использования своих частей на данной местности.
Командующий группой армий «Б» генерал фон Зоденштерн пошел навстречу генералу Гейму. Как уже было сказано, командующий сухопутными войсками приказал наступать в том же направлении.
Боевые части обеих дивизий двинулись маршем на северо-восток. Это было около 9.30 утра.
В 10.45 танковый корпус получил другой приказ: «Наступление должно осуществляться не на северо-восток, а на северо-запад». Несмотря на все сомнения, генерал Гейм выполнил приказ, так как он исходил от командования сухопутных войск и ответственным за его выполнение был генерал-полковник Цейтцлер. Что означало изменение направления на девяносто градусов находящегося на марше танкового корпуса, было ясно всем, кто хоть немного имел дело с теми или иными танковыми частями. Риск заключался еще и в том, что все это происходило не в нормальных условиях, а в тумане и во время метели на обледенелых дорогах, к тому же не было возможности использовать рацию.
Последствия не заставили себя долго ждать. Через два часа дивизии неожиданно натолкнулись на танковые части противника. Ситуация усугублялась еще и тем, что немецкая радиостанция, находившаяся в румынской танковой дивизии, к началу русского наступления вышла из строя. Ночью поступил приказ из группы армий: «Вступить в бой и задержать противника, после чего ввиду серьезного развития событий по всему фронту отойти на участок восточнее Петровки».
Корпус вел беспорядочную стрельбу силами всего лишь нескольких сотен танков, тысячи других танков словно не обращали внимания на сложившуюся ситуацию. Ночью в группу армий поступила радиограмма с приказом фюрера:
«48-му танковому корпусу немедленно двигаться на север и вклиниться в войска противника, не обращая внимания ни на фланги, ни на тыл».
Данное задание было бесполезным и бессмысленным.
Группа армий также изменила свой приказ и направила корпус в сторону Серафимовича.
Части корпуса вновь резко изменили направление. Поскольку была зима, в два часа уже темнело, на дорогах гололед, а танки не были оснащены устройствами, предохранявшими от скольжения. Они двигались навстречу жерлам нескольких сотен вражеских противотанковых пушек, имея в распоряжении лишь пятьдесят танков, из которых две трети имели пушки калибра менее 75 мм.
