• на территорию любой из Договаривающихся сторон в Европе или Северной Америке, алжирские департаменты Франции или острова, расположенные в Североатлантической зоне севернее Тропика Рака и находящиеся под юрисдикцией какой-либо из Договаривающихся сторон;
• на вооруженные силы, суда или летательные аппараты какой-либо из Договаривающихся сторон, если эти вооруженные силы, суда или летательные аппараты находились на этих территориях, или над ними, или в другом районе Европы, или над ним, если на них или в нем на момент вступления в силу настоящего Договора размещались оккупационные силы какой-либо из Договаривающихся сторон, или в Средиземном море, или над ним, или в Североатлантической зоне севернее Тропика Рака, или над ней».
В 1952 г. к Организации Североатлантического договора присоединились Греция и Турция; в 1955 г. – Западная Германия; в 1982 г. – Испания; в 1999 г. – Венгрия, Польша и Чехия; в 2004 г. – Болгария, Латвия, Румыния, Словакия, Словения, Эстония; в 2009 г. – Албания и Хорватия.
После окончания холодной войны члены Североатлантического альянса предпринимали неоднократные усилия, направленные на его адаптацию к новым, постбиполярным реалиям. Так, в Стратегической концепции Организации Североатлантического договора, принятой в апреле 1999 г., было провозглашено, что сфера ее географической ответственности отныне фактически распространяется на весь земной шар: «Безопасность союза должна обеспечиваться с учетом глобальной обстановки. Интересы безопасности союза могут быть затронуты иными факторами риска более широкого характера, такими как: террористические акты, саботаж, организованная преступность, а также нарушение притока жизненно важных ресурсов. Бесконтрольное перемещение больших масс населения, в особенности вследствие вооруженных конфликтов, также может вызывать проблемы для безопасности и стабильности Североатлантического союза».
В свою очередь, в Стратегической концепции 2010 г. утверждается, что НАТО располагает уникальным и мощным набором политических и военных возможностей для того, чтобы урегулировать любые политические и военные кризисы, прежде чем они смогут затронуть безопасность стран – членов альянса.
Все решения в НАТО принимаются по принципу консенсуса. Главными политическими и руководящими его органами являются Североатлантический совет, Комитет оборонного планирования (Военный комитет) и Группа ядерного планирования. Этим главным органам подчинены специализированные комитеты, которые также состоят из должностных лиц, представляющих свои страны.
Североатлантический совет (Совет НАТО) может проводить свои встречи на уровне министров иностранных дел и глав государств и правительств. Решения Совета принимаются единогласно. В период между сессиями функции Совета НАТО выполняет Постоянный совет НАТО, куда входят представители всех стран – участниц блока в ранге послов.
Высшим военным органом НАТО является Военный комитет, состоящий из начальников генеральных штабов стран – членов НАТО и гражданского представителя Исландии, которая не имеет регулярных вооруженных сил, и собирающийся не реже двух раз в год на свои заседания. Группа ядерного планирования проводит свои заседания обычно дважды в год на уровне министров обороны перед заседаниями Совета НАТО. Исландия представлена в Группе ядерного планирования гражданским наблюдателем.
НАТО активно действует на постсоветском пространстве. В настоящее время вся территория постсоветского пространства и все протекающие на ней процессы стали ареной жесткой геополитической конкуренции между различными глобальными и региональными игроками. Одним из таких игроков считается НАТО, которое второе десятилетие целенаправленно реализует свою политику в данном регионе, расширяя влияние и включая в свой состав все новых членов. Данная политика альянса в определенной степени базируется на Основополагающем акте Россия – НАТО (1997), не содержащем обязательств последнего перед нашей страной по поводу расширения своего присутствия на постсоветском пространстве.
Идеология проникновения НАТО на постсоветское пространство формируется на нескольких базовых принципах современной мировой политики. В частности, глобализация используется в качестве основы военно-политической составляющей в деятельности НАТО в регионе, где альянс пытается играть роль глобального игрока, выполняя две задачи.
Первой задачей считается содействие стабильности и повороту к демократии стран Восточной Европы. Одним из основополагающих принципов НАТО, зафиксированным на саммите в Бухаресте (2008), является политика «открытых дверей» для «всех европейских демократий, которые разделяют ценности альянса…», активно применяющаяся на постсоветском пространстве в формате демократизации. В этом случае демократизация и роль блока в условиях глобализации выступают идеологическими основаниями для расширения сферы влияния НАТО в регионе СНГ. В частности, в рамках планов по вступлению в альянс новых членов декларируются задачи демократизации общества, обеспечения свободы слова, независимости правосудия, проведения честных выборов и военных реформ.
Второй задачей, решением которой НАТО оправдывает свое присутствие на постсоветском пространстве, объявлена глобальная борьба с терроризмом в регионах, прилегающих к непосредственной зоне блока. В то же время НАТО, продолжая находиться в периоде определения своей новой роли после завершения холодной войны, активно ищет для себя все новые задачи на постсоветском пространстве и предлоги для расширения своего влияния в регионе СНГ. Используя как предлог череду энергетических конфликтов России с транзитными странами, НАТО с 2008 г. активно продвигает энергетическую тему в определении нового комплекса задач на постсоветском пространстве.
Декларируя задачу демократизации региона СНГ, НАТО объективно оказывается одним из участников политического рынка стран постсоветского пространства, чем объективно усиливает поляризацию политических сил и способствует расколу партий и политических движений по геополитическому принципу В итоге ориентация на вступление в НАТО политических классов Украины, Грузии и других стран региона СНГ стала важнейшим вопросом геополитического и политического выбора дальнейшего развития этих стран. Часть политических сил используют идею вступления в НАТО в качестве основного политического оружия против своих противников на внутренней политической арене. Одновременно власти и политические движения некоторых государств СНГ, игнорируя новые политические реалии, сложившиеся после окончания холодной войны, пытаются использовать объективные противоречия на постсоветском пространстве между политиками стран НАТО и Россией, пытаясь играть на них (Украина, Белоруссия, Грузия, Узбекистан и т. д.), периодически позиционируя свои страны в качестве то «форпостов западной демократии», то «союзников России», а иногда делая это одновременно, стремясь спровоцировать с пользой для себя Москву и Брюссель на борьбу за политическое и экономическое влияние на свои страны.
К концу первого десятилетия XXI в. для основной части политических классов Украины и Грузии, а также для определенных политических сил Молдавии задача вступления в НАТО стала главной внешнеполитической целью, призванной закрепить евро-атлантический и европейский выбор их государств, преобладание в их истеблишменте представителей одного из регионов (Украина, Молдавия) или решение задач территориальной целостности (Грузия, Молдавия). Основой стремления правящих кругов этих стран вступить в Североатлантический блок является ст. 5 Договора о создании НАТО, согласно которой любой член НАТО, подвергшийся нападению, получает военную помощь путем «немедленного осуществления индивидуального или совместного действия, которое сочтет необходимым, включая применение международной силы». Правящие круги Грузии и Молдавии рассчитывали, что согласно названной статье Договора о создании НАТО они, находясь в составе блока, получат возможность для решения проблем своей территориальной целостности, не считаясь с внешнеполитическими факторами, включая российский.
Однако НАТО, опасаясь быть втянутым в открытую конфронтацию с Россией или увязнуть во внутриполитических проблемах отдельных стран постсоветского пространства, так и не предоставило в 2008 г. Киеву и Тбилиси плана действий по членству в НАТО (ПДЧ), а также уклонялось от использования блока во внутриполитической борьбе в Украине. По причине нерешенных территориальных конфликтов НАТО не видело быстрых перспектив для вступления Грузии в альянс.
Вооруженный конфликт с Южной Осетией и последовавший за ним в августе 2008 г. российско-грузинский кризис (война) продемонстрировали ограниченные возможности НАТО на постсоветском пространстве. Руководство блока 8 августа выступило с заявлением в поддержку агрессивной политики Президента М. Саакашвили, чем исчерпало как политический, так и иной потенциал поддержки Грузии в ее конфликте с Россией. Практически не проявил себя в период кризиса и ГУАМ.
