забавных, какими она их видела. Теперь ей требовалось перенести свои мысли, смелые и яркие, на бумагу в надежде, что они понравятся клиенту.
Должно быть, почтальон приходил, пока ее не было дома, потому что на коврике у двери лежал конверт, адресованный Крэйгу. Было в его толщине и ощущении от как будто накрахмаленной дорогой бумаги нечто такое, что заставило Фрэнки еще раз посмотреть на него, пока она шла в кухню. На почтовом штемпеле был код восточного Лондона и название компании, которое она не узнала: «Харгривс и Уинтер». Звучало как название юридической фирмы, с тревогой подумала Фрэнки, кладя конверт на стол перед Крэйгом.
– Это тебе, – сказала она.
Он, хмурясь, сидел перед ноутбуком и пытался придумать начальные фразы для обзора на книгу, который он писал для культурного раздела газеты.
– Ага, – пробормотал он, уставившись в экран, а потом сощурился и снова начал печатать.
Фрэнки замялась. Большой альбом для набросков и цветные карандаши звали ее, но она не удержалась и снова посмотрела на конверт. У нее появилось плохое предчувствие.
– Может быть, тебе стоит открыть конверт, – предложила она. – Похоже, в нем что-то важное. Не могу отделаться от тревоги… – Фрэнки не договорила, не желая испытывать судьбу, произнося слова вслух. Возможно, она слишком много думала о сложившейся ситуации и сделала неверный вывод. Так ведь?
Крэйг с удивлением посмотрел на нее, но согласился. Он сломал печать и достал бумагу, лежавшую внутри. Он быстро просмотрел текст и резко вздохнул.
– Я, черт подери, так не думаю, – сказал Крэйг, и его лицо потемнело. Он через стол пододвинул письмо к Фрэнки, из его горла вырвалось рычание. – Вот дерьмо! Мне стоило догадаться, что она попытается сделать нечто подобное.
Интуиция не обманула Фрэнки. Письмо было из адвокатской конторы. Коротко и по делу: в связи с изменившимися обстоятельствами их клиентка, мисс Джулия Атанас, выдвигает иск об определении места жительства ее сына, Фергюса Джейкобса, сначала под совместной опекой, чтобы в конце концов он все время жил с ней. Адвокаты надеялись, что мистер Джейкобс согласится с этим. В противном случае они будут рекомендовать посреднические встречи для разрешения ситуации.
Слова насмешливо танцевали перед ней на странице, и Фрэнки услышала свой собственный стон боли, как будто ее кто-то по-настоящему ударил.
– Определение места жительства, – вслух прочла она, не веря своим глазам. Ее руки дернулись от желания немедленно обнять вертлявое теплое тельце Фергюса, уткнуться лицом в его кудрявые волосы и окунуться в исходящее от него добро. Разве она этого не знала заранее? Разве ее страх не был оправданным?
– Джулия хочет, чтобы он у нее жил, – мрачно сказал Крэйг. – Жил у нее, когда он ее совсем не знает. Что ж, только через мой труп. Этого не будет.
Сердце Фрэнки тяжело стучало, боль отдавалась в ребрах при страшной, невыносимой мысли о том, что Фергюс больше не будет жить с ними. Что она не сможет укладывать его спать, не будет смотреть на его красивое спящее личико, не услышит его хихиканья, песен и изображаемых им звуков железной дороги… О боже! Нет. Об этом даже думать было страшно.
– Они не могут… То есть никто не мог подумать, что так лучше для Фергюса, – с ужасом пробормотала Фрэнки. – Он живет здесь, с нами. Мы – его семья!
Все возвращается к семье, думала она в оцепенении, пока Крэйг ходил по кухне и крыл последними словами свою бывшую. Неужели с семьей нужно быть связанным кровью и генетикой, чтобы она имела значение? Потому что их маленькая семья из трех человек, частью которой она стала, строилась на любви. Но внезапно это оказалось невероятно хрупким. Фрэнки росла единственным ребенком, ее мама уже умерла, а отчим уехал из страны, поэтому Крэйг и Фергюс были ее единственной семьей, если не считать Гарри Мортимера и его клана, а их она не считала. Ей казалось смешным, что технически, Гарри и четверо других его детей могли с большим правом считаться семьей Фрэнки, чем два человека, которых она любила больше всего на свете.
– Мы будем за него бороться, – решительно объявил Крэйг. – Мы пройдем весь путь до конца, если потребуется. Она не победит. Ни за что на свете. Джулия не отберет его у нас.
– Не отберет, – согласилась Фрэнки, желая чувствовать себя такой же уверенной в этом.
Банни заглушила мотор и отстегнула ремень безопасности, пытаясь собраться с силами после долгой дороги. В выходные казалось, что им придется оставить у себя Гарри еще на неделю, поэтому она с радостью позволила Маргарет, сотруднице пиар-отдела в SlimmerYou, уговорить ее на то, чтобы прочесть лекцию в Глочестершире. В тот момент для Банни это был шанс побыть вечером одной. Разумеется, Гарри был очень милым, и понятно, в какое состояние его привела ссора с Джини, но… Ну, если быть честной, он очень раздражал в повседневной жизни. Постоянно жаловался на ее ужины: недостаточно мяса, слишком мало картошки. Гарри с подозрением отнесся к кускусу и авокадо («В мое время такого не было») и не переносил пищу с приправами. Ему в голову не приходило убрать за собой или помыть посуду. Порой он обращался с Банни словно с идиоткой – советовал, как ухаживать за цветочными клумбами в маленьком саду позади дома, настаивал на том, чтобы подробно объяснить ей несколько раз подряд правила игры в крикет. А ей на самом деле просто было на это наплевать.
Банни не была идиоткой. Более того, она не выносила, когда кто-то, особенно мужчины, составлял о ней такое мнение и обращался с ней соответственно. Ее первый муж привык доминировать и оскорблял ее, и посмотрите, что из этого вышло.
Но все же она сдерживалась, прикусила язык и терпеливо слушала Гарри всякий раз, когда он нагонял на нее скуку разговорами о блокировке мяча ногой и продолжительности иннинга. Банни напоминала себе, что он, вероятно, очень сильно тоскует без Джини и поэтому считает, что искупает свою вину, пытаясь быть полезным. Но, к счастью, Гарри переехал к Джону и Робин, так что он перестал быть проблемой Банни. Теперь, когда он собрал свою сумку и съехал от них, она уже почти пожалела о том, что согласилась проделать весь этот путь до Котсуолда. Банни с удовольствием посидела бы с Дэйвом дома, наслаждаясь тишиной и покоем.
– Я знаю, что ты предпочитаешь не ездить на юг дальше Бирмингема, но организатор предложила ради такого случая собрать три группы. И они готовы заплатить немного больше, только бы ты
