и был объявлен приказ о мобилизации офицеров. Последние не шли добровольно, не отозвались бы и на приказ: у них был свой «взгляд» на роль офицера в создавшемся положении.
Записавшиеся в Бюро записи в первые же дни только и составили единственную воинскую часть – Ростовскую офицерскую роту численностью до 200 человек, командиром которой был назначен капитан Петров. Эта рота участвовала в боях по защите своего города, понесла серьезные потери и была приблизительно третьей частью своего состава с капитаном Петровым влита в Офицерский полк, сформированный после оставления Ростова.
Около ста офицеров попали в начавшие формироваться: Студенческий батальон, Техническую роту и переведенные из Новочеркасска – 2-ю Офицерскую, Гвардейскую и Морскую роты.
Студенческий батальон
Два месяца спустя эта часть слилась с Юнкерским батальоном, а затем была влита в Офицерский полк, получив вместе с ним имя генерала Маркова.
Мысль о Студенческом батальоне, сформированном из студентов, которых были многие сотни в городе, и из учащихся старших классов средних школ, высказал генералу Черепову студент-еврей Черномордик. Эту же мысль офицеры из студентов, поручик Донников и др., предложили и молодому боевому генералу Боровскому, на фронте Великой войны в последнее время командовавшему ударными частями на Западном фронте. Настроение учащейся молодежи как будто бы было таково, что она охотно откликнется на призыв к борьбе за Родину в рядах Студенческого батальона. По предложению генерала Черепова генерал Боровский приступил к делу.
Но среди общего упадка воли и пораженческих настроений всех общественных кругов Ростова формирование встретило массу препятствий. «Сознательность» тысяч студентов ограничилась вступлением в батальон лишь 2–3 студентов и немногих офицеров из студентов. Учащаяся молодежь средних школ, в массе горевшая желанием бороться с большевизмом, была еще под сильным влиянием семьи, общества и школы. Инициаторы начинания принимали все меры, чтобы пробудить разум и чувства молодежи и тех, кто влиял на нее. Нужно было иметь горячее сердце, бодрый дух и должную волю, чтобы пробить стену слепоты, окружающую молодежь, и дойти до ее сознания, до ее инстинкта. Иногда это удавалось, чаще – нет.
Офицеры пришли в среднее коммерческое училище, которое они окончили 2–3 года назад, и объясняют директору свою миссию: призвать молодежь к защите Родины, Дона, Ростова, семьи, Церкви… Наконец – к защите самой школы. Директор колеблется и вызывает инспектора и священника. Священник, не раздумывая, твердо заявляет:
– Вы хотите звать молодежь на убийство? – и требует, чтобы офицеры оставили свою мысль.
Директор поддержал священника особым доводом:
– Если уйдут старшие ученики, с кем останется училище?
Инспектор молчал.
Офицеры возражали, утверждая, что их доводы в настоящее время совсем неубедительны, т. к. красная власть разрушает все законы Божеские и человеческие, все традиции… Семью, школу.
Наконец, уступив настойчивости офицеров, начальство училища дало им разрешение переговорить с учениками.
Для молодежи не нужно было много слов, не нужно было красноречие, чтобы, обратившись к внутреннему, сокровенному, святому ее чувству, увлечь ее на служение и неизбежные жертвы для Родины. Три старших класса коммерческого училища записались добровольцами в армию: 180 человек.
После этого в журнале «Донская волна» была помещена статья – призыв ко всей массе молодежи. На нее отозвалось еще около 30 человек из других учебных заведений. И это все, что дали Ростов и Нахичевань из массы учащихся.
8 января 1918 г. было официальной датой начала существования новой военной части – Отдельного студенческого батальона. Генерал Боровский был утвержден его командиром, полковник Назимов – помощником. В батальоне было две роты: полковника Зотова и капитана Сасионкова. Адъютант батальона – игравший одну из главных ролей в его создании поручик Дончиков. Общий численный состав его, включая и хозяйственную часть, равнялся 280 человек при 25 офицерах.
Батальон был размещен в Лазаретном городке. Внутренний уклад его жизни был приноровлен к укладу в военных училищах. Вначале были затруднения: не хватало одеял, простынь, подушек, посуды и пр. Ростовская буржуазия оставалась верна себе: ничего для добровольцев. Отношение ее к ослушникам ее убеждений, настроений, взглядов было возмутительным. Она намеревалась своим бойкотом заставить молодежь поколебаться в своем решении. Но молодежь не изменила себе и победила черствые, скупые сердца буржуазии. Постепенно батальон был снабжен всем необходимым.
С первых же дней начались занятия, как строевые, так и словесные. Все офицеры и командир батальона, генерал Боровский, неотлучно находились в батальоне. Молодежь с живостью воспринимала все, что ей преподавалось. В несколько дней батальон стал сплоченной боевой частью. Любовь молодежи к своему генералу была искренняя и глубокая. Вскоре батальон был привлечен к несению гарнизонной службы. Им восторгались одни, враги его боялись, открытые пацифисты и уклонисты его не любили, как наглядный укор их предательству.
Не прошло и полутора месяцев, как батальону пришлось начать боевую службу Родине в совершенно исключительных и тяжких условиях, и он провел ее с полным и ясным сознанием, за что и во имя чего! Поразительно умирали в походе юные добровольцы Студенческого батальона.
Костя Проненко был смертельно ранен, и склонившегося над ним своего командира он спросил:
– Исполнил ли я свой долг перед Родиной?
Миша Городецкий тяжело мучился от раны в живот и говорил своим:
– Подобные муки я переношу спокойно, т. к. сознаю, что пострадал за правое дело.
Техническая рота
Предполагаемое разворачивание добровольческой организации в армию требовало начать сбор и формирование кадров будущих воинских частей специального назначения: саперных, телеграфных, железнодорожных, броневых, авиационных и др. Начало было положено в Ростове: все поступающие, как и поступившие в организацию раньше, чины таких частей назначались в особую роту, получившую название Технической.
С началом формирования, за неимением машин, аппаратов, инструментов, рота несла обыкновенную службу пехотной части, но в ближайшие же дни ее чины – железнодорожники приступили к обслуживанию железнодорожных линий, отходящих от Ростова, необходимых для военных целей. Забастовки, саботаж и вредительство заставили немедленно формировать железнодорожные бригады для управления паровозами и ведения воинских эшелонов, а также группы специалистов для проведения ремонта паровозов и пр. Приступлено было к формированию бронепоезда и отряда бронеавтомобилей. С авиационного завода в Таганроге в Ростов был доставлен даже один аэроплан, который, однако, оказался не вполне исправным. Чины саперных частей проводили починки железнодорожных путей, мостов, телеграфных линий и поддерживали связь.
Знакомых с техникой управления паровозами были единицы, а требовалось десятки людей, поэтому на эту службу брались даже едва знакомые с ней. Для большинства нефтяные паровозы были новостью. Однако изучали дело буквально в течение нескольких часов.
Главным вдохновителем и инструктором в этом деле был сорокалетний доброволец, знаток дела прапорщик Шмид, работавший ранее по
