— Но я не сделала вам ничего плохого, — попыталась защититься я, и мой голос предательски дрогнул. Моя слабость придала им уверенности, и они подошли ближе.
— Мы прекрасно знаем Лейси, — зло заговорила Клари. — Мы все знаем о вас. Вы отняли права несчастных жнецов. Вы не даете нам работу. Вы прислали солдат в деревню. А все женщины Лейси — ведьмы.
Она словно выплюнула это слово, и я увидела, как все дети, даже самый маленький, скрестили пальцы в знак защиты от нечистой силы.
— Но это неправда! — я старалась говорить твердо. — Я совсем не ведьма, и Ричард тоже. Вы болтаете чепуху. У вас нет причины обижать нас. Вы просто — лжецы.
При этих словах Клари прыгнула на меня и сильно ударила в грудь. От неожиданного толчка я потеряла равновесие и упала в яму. Маленькие дети от радости засвистели, а грязное лицо Клари просияло от злого восторга.
Я тоже рассвирепела и, как развернувшаяся пружина, бросилась на Клари. Она не ждала от меня такой стремительности, я сбила ее с ног, и мы покатились по земле, царапаясь и щипаясь. Я почувствовала, как ее пальцы впились мне в рот, и он наполнился кровью. Тогда я ухватила ее за косичку и дернула изо всех сил. Вскрикнув от боли, она отпрянула назад, и я оседлала ее, на мгновение удивившись, какая она худая.
— Сдаешься? — требовательно спросила я, незаметно для самой себя повторяя манеру Ричарда в наших полудружеских, полусерьезных потасовках.
— Угу, — ответила она, и я тут же вскочила и подала ей руку. Она, не думая, приняла ее и, оказавшись на ногах, к собственному удивлению, поняла, что мы стоим взявшись за руки, словно бы подтверждая какую-то сделку.
— Итак, вы не дразните больше Ричарда, — изложила я свое первое требование. Клари улыбнулась медленной скупой улыбкой, обнажившей почерневшие гнилые зубы.
— Ладно, — и протяжный суссекский выговор напомнил мне Денча и его доброту ко мне. — Пусть живет.
Мы смущенно расцепили руки. Она указала на мой кровоточащий рот и сказала безразличным тоном:
— У тебя идет кровь.
— Да? — я постаралась говорить так же безразлично.
— Пойдем к Фенни, — предложила она. И мы все отправились в глубь леса умыться и заодно охладить наши разгоряченные головы. В этот раз я шла окруженная не враждебной толпой, а как своя в их компании. Я поняла, что добилась не только безопасности Ричарда, но и завоевала себе друзей.
Там были трое детей Смита: плотный восьмилетний Гарри, его сестра Джилли и младший братишка, который изо всех сил семенил позади нас, чтобы не отстать. Все называли его Малыш. Ему было четыре года. Когда он родился, никто не ожидал, что он выживет, и не позаботился дать ему имя. Так он и остался без имени. Просто Малыш.
Но это неважно, сухо пояснила мне Клари. Следующую зиму он наверняка не переживет. Он кашляет кровью в точности как его мать, которая уже умерла. Она умерла вскоре после родов, дав ему жизнь, и ее долго не хоронили, ожидая, что он умрет тоже и их положат в один гроб. Но Малыш выкарабкался.
Я посмотрела на него. Его кожа была бледная, как снятое молоко. Почувствовав мой взгляд, он улыбнулся мне такой светлой и доброй улыбкой, что мне показалось, будто в его глазах зажглись маленькие свечки.
— Ты можешь называть меня Малыш, — разрешил он мне.
— Ты можешь называть меня Джулия, — предложила я. Меня вдруг охватила такая безнадежность, что заболело сердце.
— А я — Джейн Картер, — сказала другая девочка. — У меня есть сестра Эмили. Есть и еще одна сестра, но она сидит дома с ребенком. Еще у нас есть два брата. Один из них дурачок.
Я кивнула, пытаясь справиться с этим потоком сведений.
— Они ушли воровать кроликов, — дерзко заявила она. Все остальные обменялись при этом быстрыми взглядами, ожидая, как я отреагирую на эти слова.
— Надеюсь, им повезет, — искренно сказала я. — Чтобы прокормить шестерых, нужно много еды.
Джейн кивнула, подтверждая этот очевидный вывод.
— Мы также воруем фазанов, — добавила она. — И зайцев, и куропаток.
Это уже был открытый вызов.
— На здоровье, — сказала я. — Я правда хочу, чтобы вам повезло.
Они кивнули, будто бы я прошла какое-то испытание и выдержала его с честью. Двое маленьких детишек сапожника подошли ко мне и сунули свои холодные ручонки в мои руки.
Клари и я взглянули на яркое солнце в вышине и не сговариваясь побежали по тропинке на вершину холма. Она бежала довольно быстро для такой худенькой девочки, и остальные дети скоро отстали от нас, остались только Мэтыо Мерри и Тед Тайк. Я старалась сдерживать дыхание, чтобы они не заметили, что я задыхаюсь, но тут Клари начала отставать, и я поняла, что она тоже устала.
Тропинка была сплошь усеяна камнями, и если мне было трудно бежать в моих прохудившихся башмаках, то каково было им босиком. Когда мы добежали до вершины, я уже еле дышала, неудобное пальто немилосердно жало мне под мышками и давило шею. Но я была первой.
— О-о-отлично бегаешь, — едва выговорил Мэтью, присоединившись ко мне.
— Мой кузен Ричард бегает еще быстрее, — сказала я и свалилась на землю, чтобы отдышаться, пока мы ждали Клари и всех остальных.
Мэтью сплюнул на землю.
— Мы н-н-не любим его.
Я хотела тут же ринуться на защиту Ричарда, но что-то подсказало мне, что лучше промолчать и сохранить мир в едва возникшей дружбе.
— Он очень хороший. Он мой лучший друг.
Мэтью кивнул.
— А наших лучших друзей уже нет в Экре.
— Почему? — непонимающе переспросила я.
Добежавшая Клари рухнула на землю рядом со мной, и рядом плюхнулся Тед. Девочка перекатилась на спину и уставилась в безоблачное зимнее небо.
— Они умерли, — холодно объяснила она. — Прошлой зимой умерла моя лучшая подруга Рэчел. Она долго болела.
— И мой друг Майк, — добавил Тед.
— И моя подруга, только я забыл, как ее звали, — вставил Мэтью.
— Салли, — сказала Клари. — Но она умерла не здесь. Приходский надзиратель увез всех детей, которых отобрал для работ в мастерских. Вот почему мы теперь самые старшие в Экре.
— Я слышала об этом, — кивнула я. — Но я не поняла, как это произошло. Куда их забрали?
Тед смотрел на меня, будто я была полной невеждой.
— На север. Даже дальше, чем Лондон. Там нужны дети для работы на огромных машинах, и приходский надзиратель пришел и отобрал самых крепких и здоровых ребят. Никто из них не вернулся, но мы слышали, что Салли умерла.
Я чуть было не сказала: «Как жаль», но поняла, что для настоящего горя пустые слова ничего не значат.
— Н-н-н-но меня они не забрали, — с гордостью сказал Мэтью.
Клари улыбнулась ему с почти материнской гордостью.
— Они подумали, что Мэтью дурачок, — объяснила она. — Когда он боится, он заикается еще больше, а они начали задавать ему вопросы громкими голосами, и он вообще не смог ничего ответить. И они оставили его здесь.
