головой разыгрывается военно-бытовая драма с участием Валентины. Подняться наверх и затеять выяснение отношений с прапорщиком – значит выдать и Валю, и себя. К счастью, все неожиданно стихло. Но не успел Арнольд с облегчением вздохнуть, как в дверь позвонили. В узком проеме стоял прапорщик Алещенко. Пунцовый, трясущийся и недружелюбно настроенный. Впрочем, эту картину Арнольд наблюдал недолго. С криком: «Падла, она мне все рассказала!» – разъяренный воин начал атаковать. Первый удар был непрофессиональным, но чувствительным, – школа неблагополучного района и драк в подворотнях. Оказавшись на ковровой дорожке, Арнольд тут же был придавлен навалившимся соседом. В этот момент он подумал, что семья Алещенко становится все ближе и даже роднее. Еще недавно к этой же ковровой дорожке он был прижат гарцующей Валентиной, а теперь пытался с себя скинуть ее агрессивного мужа. Удар в бок придал Арнольду злости и пружинящее колено резко вклинилось между ног нетрезвого агрессора. Реакция пропустившего удар была неоригинальной.
– Ай, с-су-у-ка! Яйца-а-а!
С этим воплем гость инициативу отдал. Вскочив, Арнольд что есть силы приложился кулаком к уху поверженного, добавил ногой по ребрам и, ухватив прапорщика за ворот, с огромным трудом выпихнул за дверь. Заперевшись, Арнольд прислонился спиной к двери и тут же от нее отскочил. Алещенко лупил сапогами.
– Если не успокоитесь, милицию вызову! – пригрозил Арнольд.
Удары стали помощней, скрипнули петли. Арнольд посмотрел в «глазок». Пинал Алещенко от души. Гримасничал, размахивал руками.
– Вы низко пали, товарищ прапорщик! Вы должны подавать пример, а вы… А вы антипример подаете, – осмелел хозяин жилища.
– Я те паду низко, сучок! Я те так низко паду! По самые твои перепелиные яйца забетонирую. Мне Валька все рассказала, тихушник б***ский!
И вдруг подъезд огласил крик Валентины:
– Сашенька! Он же тебя в кровь всего! Вся рубаха в крови! Ах, ублюдок! Ах, нелюдь.
Неожиданно все стихло. За стеной смотрели передачу «Шире круг», на кухне чайник высвистывал последние пары. Арнольд медленно побрел в ванную, ополоснул лицо, мельком глянул в зеркало. Лицо красное, губа чуток рассечена. Завтра будут надоедливые расспросы ребят и Анжелы. Трель звонка вновь вернула к реальности. Прильнув к глазку, Арнольд увидел двух милиционеров. Чета Алещенко провожала выкриками о неминуемой мести, расплате и Божьей каре.
В участке пахло дешевыми сигаретами и химикатами, убивающими обоняние и клопов. Вопросы звучали монотонно и глупо. Но было видно, что милиционерам скучно, а субтильный Арнольд им неинтересен. На прощание посоветовали больше так не делать и прониклись просьбами не сообщать по месту учебы.
Арнольд медленно брел домой и думал о семье Алещенко. Ну ладно, этот бесперспективный алкоголик, на погонах которого никогда не будет больше трех звезд. А Валентина… Сначала завоевала как животное, потом рассказала мужу, а в довершение ко всему и в милицию сдала. Арнольду стало мерзко и показалось, что его окружает пустота. Повесив куртку, он не стал расшнуровывать ботинки и шагнул в комнату. Достав приготовленную в поход бутылку водки, погладил ладонью пробку-бескозырку и резко рванул за язычок. Первый раз в жизни Арнольд пил один и пил не из рюмок, а из белой эмалированной кружки. Когда время подошло к полуночи, а содержимое бутылки к донышку, Арнольд неуверенно побрел к шкафчику с инструментами. Уронив на пол дрель и мотки изоленты, дотянулся до баллона с нитроэмалью. Крепко ухватывая ладонями пластик перил, двинулся вниз по лестнице…
Утро выдалось тяжелым и хмурым. По неглубоким лужицам осторожно ходили два малыша в ярких резиновых сапожках. У дверей магазинчика пьяненькая Лидия ругалась с водителем хлебовоза. Вдалеке раздавался заводской гудок. А с торцевой стены офицерского дома пьяными зелеными буквами смотрела в мир ядовитая надпись: «Валька Алещенко – б****!»
Обмен
Билет в СВ сродни лотерейному. Напротив дедок или бабулька – вы проиграли. Интересная женщина – поздравляем с выигрышем! Милая девушка – суперприз! Я проиграл. Ее было чересчур много. Из тех, кто любит уплести перед сном полкурицы, а потом жаловаться друзьям на неправильный обмен веществ. Зеркало ей не подсказка. Красные лосины, майка с цветными мыльными пузырьками. Когда ее грудь вздымалась, пузыри грозились взорваться. Хлястик римлянок «душили» толстенькие пальчики. Никогда не был с такими женщинами. И пробовать нет желания. Но какие мои годы… Говорят, тяга к половой новизне приходит с возрастом.
Ее звали Ирина. Я представился вторым номером. Растерялся. И желания общаться не было. Уложив портплед, молча взялся за печенье. Попутчица разгадывала кроссворд.
– Михаил, а у меня вопрос! Ни ног, ни рук, а учитель.
– Учитель-инвалид, – говорю.
– А вот и неверно! Тре-на-жер.
– Если знаете, зачем спрашивать?..
– Хочу вас увлечь.
Везет мне на таких. Видит, человек опечален. Лицо хмурое, взгляд отрешенный. А она – увлечь хочет… В прошлый раз ехал со старушкой. Холеная, говорливая. Из той же весовой категории. Увидев ее, сам увлекся. Достал бутылку виски, баночку колы. Соседке испробовать предложил. Она отказалась. Пока не уснула, рассказывала про покойного брата-алкоголика. Спрашивала, люблю ли я домашних животных, есть ли у меня дети. Интересовалась, как в меня эта гадость лезет. Терпел… Потом сказал, что вот скоро с братом встретится, а он ее и пожурит, за то, что незнакомому человеку плохо про него говорила. Утром бабулька меня перекрестила. Вышла со скрипом и шипением.
– Михаил, а вот еще вопрос, – вновь заговорила Ирина. – При большой охоте увидишь на болоте. Семь букв.
– Бе-ге-мот.
– Вообще-то водяной подходит. А почему вы думаете, что это бегемот?
– А потому – что если на болоте упиться до белой горячки, то можно увидеть бегемота. А если при большой охоте упиться до белой горячки, то можно увидеть целое стадо. И водяного – его тоже на трезвую голову вряд ли можно лицезреть.
– То есть не получается у меня увлечь вас кроссвордом.
– Он же садистско-депрессивный. Учитель без рук и без ног. Привидения на болоте.
Ирина умолкла. Криво улыбнувшись, стрельнула глазками и вышла из купе. Надев спортивный костюм, я направился в вагон-ресторан. За одним из столиков сидел Витя Рюмин. Сорочка модная, галстук в раздражающую крапинку. Долго рядом с ним находиться тяжело. Выпьет – небылицы начнет рассказывать. Сначала про деда, который, по его словам, был правой рукой Ковпака. Один раз договорился до того, что дед вместе с бабкой бродил по лесам с Ковпаком. Вершили партизанско-семейный подряд по отправке под откос эшелонов. Про свой нелегкий жизненный путь Рюмин тоже ввернуть любил. От оператора пресса по штамповке обручей для волос до владельца элитной гимназии.
По соседству резались в карты развеселые осколки какого-то табора. Мне показалось, что пахнет анашой. Разок довелось побывать на цыганской свадьбе:
