У романтика небольшой выбор: на помощь придет другой любящий человек, такой же романтик. Или романтик превратится в фанатика. Жертва вампира сама станет вампиром.
Пример: прекрасная экранизация сказки «Снежная королева» (1966, режиссер Г. Казанский). В самой сказке есть очень точное описание психологического механизма подавления другого человека. Изоляция, контроль за действиями и эмоциями возлюбленного, жесткая критика и все виды санкций в случае малейшего отступления от заданного сценария могут привести к эмоциональной холодности (образ льда!), потере чувствительности, омертвению. Еще недавно веселый и живой мальчик Кай в ледяных чертогах Снежной королевы выкладывает роковое слово «Вечность». Его приговаривали навечно к бесчувственному существованию.
Вывод для ребенка: некоторые люди взамен за свою благосклонность могут потребовать полного подчинения на всю жизнь. Иногда они сами не знают, что это не любовь, а тюремное заключение с пожизненным сроком.
Кинематографические вампириады, такие популярные среди подростков, о том же: за минуту любви, один роковой поцелуй можно расплачиваться жизнью. Какими бы ни были яркими чувства и сильными страсти, можно сгореть и потом уже больше никогда не пережить особых состояний. Перегорает не чувство – перенапрягается чувствительность. Русскому человеку, который идет во всем до конца (губительный архетип), такое предупреждение очень важно.
Красавица и Чудовище (2 Фанатика): оба хотят вечной преданности, жертвенности и любви. Чудовище готово отдать жизнь за любовь, Красавица – пожертвовать красотой и свободой, чтобы спасти Чудовище. Они заставляют друг друга мучиться и одновременно наслаждаются такой судьбой. Красавица боится Чудовища, еле сдерживается от отвращения, но чувство вины и страх за Чудовище останавливают ее от побега. Чудовище, видя, как страдает Красавица, готово умереть, имитирует смерть, чтобы отпустить Красавицу. Оно переживает особый экстаз, когда видит, как безутешна Красавица.
Пережив апогей своих отношений, они начинают снова. Если оба сумеют соразмерить силы, их союз может стать вечным. Еще один выход из конфликта: со временем красота поблекнет, а уродство приобретет человеческое воплощение, они могут поменяться местами.
Пример американской адаптации сюжета о Красавице и Чудовище – история о Шреке и его подруге Фионе. В этой версии они начинают как фанатики, но приходят к реализму – становятся похожими друг на друга.
Вывод для ребенка: если два человека любят друг друга или просто живут друг с другом долго, они становятся похожими.
Принц и Русалочка (Реалист и Фанатик): фанатик не рассчитывает на взаимность, потому что любовь для него – страдания и муки по определению. Он ищет лишь повод для того, чтобы пожертвовать собой ради возлюбленного. Будучи добрым, Принц может предложить Русалочке дружбу. Но это только вызывает презрение и охлаждение. Фанатику нужны страсти, самой сильной из которых является любовь. Если нет любви, то ее заменить может только ненависть.
Фанатик пытается втянуть реалиста в садомазохистский союз. Но не склонный к избыточному перенапряжению реалист предпочтет пойти своей дорогой и не будет терзаться чувством вины из-за странных наклонностей фанатика.
Примером может служить старая французская экранизация «Собора Парижской Богоматери» (1956, режиссер Жан Деланнуа). Натурные съемки в исторических местах, роскошные средневековые костюмы. Джина Лоллобриджида в этом фильме считается самым успешным экранным воплощением Эсмеральды. Хотя внешне союз Эсмеральды и Горбуна напоминает Красавицу и Чудовище, по типу отношений Горбун – та же Русалочка, обреченная на вечную, но безнадежную любовь, а Эсмеральда – полна интереса и любви к жизни, как и Принц.
Вывод для ребенка: если слишком сильно любить, можно погибнуть. Любовь должна быть соразмерна жизни и возможностям человека.
Конечно, романтические фантазии посещают и фанатиков, и циников, и реалистов, и скептиков. Кино спешит выхватить тот период отношений, когда душа только начинает оживать и вместе с нею мы возвращаемся в детские грезы.
Рекомендации для родителей
1. Определитесь: кто вы в любви – реалист, романтик или фанатик?
2. Обсуждая сказку с ребенком, обращайте его внимание на то, как по-разному любят герои, какие последствия у той или иной любви.
3. Почитайте с ребенком сказки, которые упоминались в моей классификации. Подсказки для обсуждения у вас уже есть.
РОМАНТИЧЕСКИЕ КОМЕДИИ,
которые возвращают нас в детство
Романтические комедии – один из самих популярных киножанров. В мировом прокате лидируют такие фильмы, как «Неспящие в Сиэтле» (США, 1993), «Амели» (Франция, 2001), «Дневник Бриджит Джонс» (Великобритания, 2001), мелодрама «Вечное сияние чистого разума» (2004). А это само по себе указывает на нарастающий сенсорный и эмоциональный голод зрителя, сосредоточившегося в больших городах.
Среди отечественных картин «для семейного просмотра» безусловным хитом является «Ирония судьбы, или С легким паром!». Среди любимых сказок «Золушка» и все ее киноверсии – от фильмов «Веселые ребята» до сериала «Моя прекрасная няня».
Главные герои романтических комедий по-детски наивны и уже поэтому настраивают взрослых зрителей на детскую волну. Лукашин в «Иронии судьбы» отыгрывает интонацию шестилетнего мальчика, сообразительного, но со слабым пока «Я». Главное правило этого жанра кино: герой или героиня должны вести себя открыто, искренне, простодушно, или совсем уж точно – инфантильно. Если герою удается включить в инфантильные переживания зрителей, он берет зрителя с потрохами.
Герои комедии – своего рода эталоны инфантильного поведения и переживаний. Они напоминают нам о том, что счастье – это просто, счастье – это дано от природы каждому человеку, счастье осязаемо. Сопереживая героям, зритель расслабляется, теряет бдительность и погружается в детские грезы. В кино с ним может произойти даже нечто непозволительное: в случае чего накажут не зрителя, а киногероя! Актеры, которые умеют воспроизвести и выдержать детскую интонацию, особо ценятся во всех странах.
Инфантильная интонация – вершина актерского мастерства и сердцевина человеческой личности. Многие трудные конфликты легко разрешаются, если перейти на детский уровень.
Неудача сиквела «Ирония судьбы-2» – в выборе исполнителя главной роли. Константин Хабенский здорово играл взрослого пьяного дядю, в то время как у Мягкова получился обаятельный шестилетний мальчик, мамин любимчик, в принципе хорошо воспитанный, но, по недоразумению, оказавшийся в нелепой и непривычной ситуации.
Конечно, в реальной жизни в схватку за сердце возлюбленной может вступить кто угодно, но в том-то и дело, что романтическая история – это игра грез, она призвана возвышать, давать лучшую, самую невероятную версию истории любви.
Неудача мирового масштаба – фильм «Сабрина» (США, 1995) – объясняется тем, что Харрисон Форд и Джулия Ормонд играют сильных, взрослых, давно забывших детство людей. Им не удалось убедить, заразить зрителей. В отличие от своего оскароносного предшественника (США, 1955) с восхитительно инфантильной Одри Хебберн в главной роли, сиквел 1995 года провалился.
Герои Джима Керри, Киры Найтли («Вечное сияние чистого разума») и Одри Тоту («Амели») также прекрасно включают наши детское удивление и доверие к миру.
Еще одна идея делает романтическую комедию столь привлекательной: как ни сильна конкуренция, какие замечательные мальчики и девочки, дяди и тети ни оказываются рядом, счастливый билет, любовь, достается именно тебе!
Антигерой, конкурент героя, – сильнее (по статусу, внешности, уму, образованию он превосходит героя). Например, Ипполит в «Иронии судьбы» обладал роскошной по тем временам машиной – «Жигули», а его последователь из «Иронии судьбы-2» ездил на иномарке, был владельцем квартиры и имел престижную работу. Причем и Яковлев, и Безруков были красивее и убедительнее в роли женихов, но, увы, по-детски чуткое сердце женщины не всегда выбирает лучших. Оно выбирает психологически более близких, тех, с кем хорошо вспомнить детство, смеяться до упаду, гулять, взявшись за руки, и кому можно поставить штамп ладонью на спине, хорошо потерев руку о побелку в подъезде…
В выдающихся романтических комедиях каждый кадр наполняет тот самый сенсорно-эмоциональный резервуар.
Например, тактильные переживания хорошо включаются через образ воды. Берег океана, море, поливальные машины, которые окатывают героев, например, в фильме «Я шагаю по Москве», плескание в лужах или просто сильный дождь погружают нас в стихию первородных переживаний. Стихия не угрожает и не губит, как в «Титанике». Она умиротворяет, утешает и манит. Как океан, на берегу которого оказалась кровать с влюбленными в «Вечном сиянии чистого разума». Это моя самая любимая постельная сцена в фильмах о любви. Герои прыгают на большой кровати, совсем как маленькие дети, которые бесятся, когда их родители оставили одних.
