плеча, сдвигая в сторону лямки лифчика, оставляя поцелуи на груди… И я ничего не могу с собой поделать. Тянет к нему с невероятной силой, невозможно сопротивляться этому влечению. А Лешка еще и опомниться не дает, все шепчет и шепчет, убивая своей сладкой откровенностью:
- Я, когда узнал, что ты замуж собираешься, чуть не рехнулся, веришь? Собирался твоего женишка встречать и разговаривать предметно… Но не успел… Ты сама встретилась мне, там, в клубе. Я после хотел поговорить, но не задалось… И разозлился на тебя. Подумал, что просто используешь, замуж собираешься, а сама трахаешься на стороне…
Я задыхаюсь уже в его руках, непроизвольно прихватываю волосы на затылке, скребу ногтями, запрещая говорить гадости. И Лешка понимает, отрывается от меня, смотрит своими светлыми острыми глазами:
- Я понимаю, что не прав. Прости. Я не могу даже представлять тебя с ним… Убивать сразу хочу, веришь? Ты с ним спишь? Честно скажи.
Мне надо ему соврать. Просто отомстить за мысли идиотские обо мне, за поведение мерзкое. Но я не могу. Неспособна врать, глядя в эти глаза. И потому отрицательно машу головой.
- Нет, конечно… Нет…
На мгновение в глазах его вспыхивает бешеная радость, настолько огромная, что он ее не умеет скрыть. Но затем все опять успокаивается.
- И не будешь, Принцеска моя, - убедительно шепчет он, склоняясь уже к губам и выдыхая в них свою уверенность, свою силу, - я не позволю.
- Но как… И вообще, ты же теперь…
Я красноречиво замолкаю, давая возможность все же окончательно определить его статус здесь, в доме. И рядом со мной.
- Я сюда пришел случайно, в ведомстве генерала не работаю. Частное лицо. Свободный художник. Хочешь, прямо сейчас тебя заберу отсюда? Выведу. Не знаю, зачем тебе это все, но я помогу.
На мгновение от его слов становится тепло, и я даже на полсекунды успеваю помечать о том, что говорю «да». И насколько все вокруг меняется в этой ситуации. Но потом в голове возникают слова отца про то, что ему нужно время. Для чего-то. И что я должна ему это время дать. И что я – его дочь. И, если раньше я склонялась к тому, чтоб просто бросить все и сбежать, то сейчас… Сейчас я думаю почему-то о том, что не одна. Смотрю в светлые глаза напротив и думаю, что не одна больше. А, значит, можно попробовать… В конце концов, я в самом деле дочь своего отца. И тоже умею выстраивать долгосрочные планы…
14. Леха
Из комнаты Принцески выхожу, предварительно все проверив, перестраховавшись и трижды плюнув через левое плечо. Короче, все, что могу, делаю.
Хотя, вполне возможно, уже давно пропалил контору, и меня примут, не отходя от кассы. Ну, или отходя, если Расщепаев не примет близко к сердцу то, что невеста его сына трахается с охраной.
В коридоре никого, камера, которую я немного подправил, прежде чем зайти сюда, находится все в том же состоянии. Я иду к ней, легко щелкаю маленькой такой штучкой в телефоне, заменяя изображение. И в который раз радуюсь развитию современных технологий. Цифра, чтоб ее. Спасение просто. Даже приближаться к объекту не надо, чтоб перенастроить. Хорошая вещь, надеюсь, и дальше будет скрадывать мой ебланизм. Топаю вниз, по пути на лестнице сталкиваюсь с взъерошенным и красным Вовочкой, которого, похоже, качественно выебал папа. И ему, в отличие от меня только что, не было кайфово. Коротко и холодно киваю ему и иду мимо.
- Слышь, ты, урод, - здоровается он со мной в привычной манере, - даже не думай, что ты тут задержишься.
Я не отвечаю, спокойно иду мимо. Он мне не платит, а, значит, танцы заказывать не может. Без прямого распоряжения хозяина я с ним даже разговаривать не собираюсь. Судя по всему, Вовочке эту информацию папашка не сообщил, потому что рожа его становится еще краснее, а затем лягушачья лапка хватает меня за рукав, резко разворачивая. Пытаясь, вернее. Я только торможу, смотрю на пальцы на своем локте, перевожу холодный взгляд на красную физиономию.
Глаза у Вовочки дурные, судя по всему, скоро ломка начнется. Пока еще в легкой форме, но, если папашка все припасы изъял, то скоро мальчишке будет печально.
- Ты какого хрена мне не отвечаешь? – шипит Вовочка, скаля мелкие зубы. Хорек, надо же… А на фотках такой мажорчик гладкий… Бабы от таких ссутся.
- Вопроса не было, - спокойно комментирую его заявление.
- Я тебе сказал, что ты здесь не задержишься, сучара!
- Это не вопрос.
- Да, не вопрос. Пошел нахрен!
Спокойно выворачиваюсь из пальцев придурка, так быстро, что он только удивленно лупает глазами. И спускаюсь с лестницы.
- Сука! – летит мне вслед, но я даже не думаю тормозить. Собака лает, ветер носит.
- Алексей, зайди ко мне, - генерал Расщепаев, судя по всему, бывший свидетелем этой сцены, стоит в дверях кабинета.
Иду.
В кабинете Расщепаев садится за рабочий стол, бегло просматривает распечатку. Мне сесть не предлагается, но я и не стремлюсь. Постою, не сахарный.
- Так, я получил последние отзывы о тебе, которые запрашивал…
Вот как… То есть, меня еще проверяли… Интересно как. Надеюсь, что там все чисто, а то как-то грустно будет…
- Все хорошо, - продолжает генерал, - даже странно… Отрицательных комментариев практически нет. За исключением парочки пометок… И одна из них касается твоего… э-э-э… твоих личных пристрастий.
Сука… Какие еще личные пристрастия у меня нарисовались???
- Ты работал у… Германа Петровича?
- Не могу распространяться от своих прежних заказчиках.
Так, то есть мне Краута вписали… Интересно… Мы же не договаривались на него?
- Это правильно… Ты там проработал довольно долго… Я знаю лично Германа Петровича, мы из одного круга, как ты понимаешь…
Блять. Вот просто блять.
- Потому данные на тебя меня удовлетворяют… Короче
