их встретило завораживающее зрелище. Небо было завесой из сверкающих осколков.
— Я никогда не видела ничего подобного, — пробормотала Лхосия. Она подошла к дыре в конце коридора и попыталась высунуть руку, прежде чем Готрек схватил её и покачал головой.
— Осторожней, девочка.
Лхосия ожгла его взглядом и выдернула руку.
— Он прав, — сказала Маленет. — Мы это уже видели. В Клемпе это называют костяным дождём.
— Костяной дождь? — удивлённо покачала головой жрица.
Готрек хмыкнул и отступил назад, отходя от осколков, отскакивающих от земли и попадающих в него.
— Дождичек Нагаша. Он порежет тебя, как ножи.
Некоторое время они молча стояли, заворожённые разворачивавшимся перед ними спектаклем. Похоже, они оказались в ловушке, отрезанные льющимся со звёзд водопадом, и звук был оглушительным, как у бьющих о камни яростных волн штормящего океана.
— И когда оно прекратится? — наконец спросила Лхосия, посмотрев на Готрека.
Он покачал головой.
— Может идти несколько дней, как я слышал, — он нахмурился, а затем с проблеском надежды во взгляде посмотрел обратно на храм. — У тебя не найдётся чего-нибудь выпить?
Девятая глава. Гончие Динанна
Война была жестокой, но короткой. Царь Галан не ожидал подобного уровня сопротивления, но зато ждал славной преданности своих людей. Гончих Динанна. Какая армия, в каких королевствах, могла даже надеяться выстоять против них? Никогда он не чувствовал себя таким живым. Он был почти благодарен за восстание. Встать со своего опушенного мехом трона и взять копьё в последний раз. Одна последняя война. Великий волк улыбнулся ему.
Предатели овладели отдалённой крепостью, жгли его чучела и поднимали свои цвета, бросая вызов его правлению, но король уже мог почувствовать победу. Оставалось лишь несколько дней до подавления мятежа и возвращения порядка всему королевству. Верные вассалы со всех уголков империи стекались под его знамёна, пока слухи о бунте распространялись по его владениям. Со всех фронтов шли вести о славных победах. К тому времени, когда он доберётся до столицы, уже и духа мятежников не останется. Он огляделся вокруг и направился к крепости. Вокруг него выстроились ряды копьеносцев, их золотые гривны сверкали в темноте, блестели их нагрудники, когда воины шли за ним к вратам крепости. За ними ступали сомкнутые ряды пехотинцев, их вымпелы трепетали, голоса поднимались к небесам в песнопениях, ветер развевал знамёна Гончих.
— Опустите оружие! — закричал Галан, останавливая коня возле разрушенных ворот. — Я не тиран. Держите себя с достоинством, и будете жить. Битва окончена. Гончие Динанна не дикари. Нам не нужна бойня.
Ответа не было. Он мог видеть фигуры, что бегали во тьме на стене, готовя своё оружие и боевые машины для последней отчаянной обороны. Он и не ожидал большего, но он всю кампанию провёл с честью и достоинством. Он не был дураком. Он был стар. Он не ждал этого последнего шанса добыть славу, но теперь, когда тот всё же представился ему, покажет своим людям, как должен биться король.
— Что ж, хорошо, — сказал он. — Мы дали им шанс встать на колени, и они отказались. Они отвернулись от Великого волка.
Он поднял копьё и указал на крепость.
— Гончие Динанна — вперёд!
Ответом ему стал океанический рёв. Его армия пронеслась мимо него, выкрикивая боевые кличи и грохоча копьями по щитам.
Его люди двигались с такой скоростью, что, казалось, они просто затопили стены, не нуждаясь ни в лестницах, ни в верёвках с крюками, заполняя укрепления и яростно бросаясь на защитников.
Вой и крики наполнили ночь, когда король Галан пришпорил коня и неспеша поехал к вратам крепости. Ему не пришлось долго ждать, прежде чем они распахнулись, открыв победные лица его воинов, отбросивших защитников от стен, залив двор их кровью и поджигая здания внутри.
Он подошёл к одному из павших защитников. Человек ещё был жив, и когда Галан протянул ему руку помощи, стал отчаянно вопить, пытаясь оттащить своё искалеченное тело.
— Что ты такое? — взвыл раненый.
Галан нахмурился. Это было странное поведение, даже для умирающего. И это был уже не первый раз, когда ему задавали подобный вопрос.
— Что я? — засмеялся он. — Я — твой король.
Человек не переставал кричать и, в конце концов, Галан начал приходить в бешенство, слушая эти вопли. Подобное происходило несколько раз за всю кампанию. Каждый раз, когда он предлагал мятежникам руку, даруя последний шанс на прощение, они впадали в панику и начинали визжать на него. Он наклонился и прижал ладонь ко рту мужчины, пытаясь заглушить его вопли.
— В этом нет необходимости, — сказал он. — Сложи оружие. Присоединись к Гончим.
Человек забился под ним, разбрызгивая повсюду кровь.
Слишком много крови, осознал Галан. У него была сломана нога, но не было ни одного пореза. Почему же он истекает кровью?
Чем сильнее король пытался успокоить его, тем больше было кровотечение.
— Что ты? — снова закричал мужчина, но Галану уже было трудно сосредоточиться, голос шёл как будто издалека.
Воздух стал багровым и Галан отступил, в замешательстве качая головой. Отступив от человека, он осознал, насколько голоден. И эта тяга, на самом деле, его даже несколько смутила. Он думал, что всё ещё на поле битвы, но голод и истощение играли с ним злую шутку, отбрасывая назад в прошлое. Он засмеялся, поняв, что уже находится на победном пиру. Он откинулся на спинку стула и схватил немного мяса с блюда на столе. Оно оказалось таким необычным, что напоминало сырое. Пока он ел, кровь стекала по его подбородку, услаждая его заслуженный аппетит.
Десятая глава. Воспоминания
Готрек кривился, пока пил вино, найденное Лхосией, однако, как отметила Маленет, это уже был не первый осушенный им бурдюк. Прошло уже несколько часов после того, как начался костяной дождь, и вокруг Истребителя скопилась целая куча, все пустые. Выглядело это так, будто он бился против стаи летучих мышей и теперь разлёгся на их трупах, отдыхая. Дуардин кивнул на висевшие на стенах щиты.
— О чём здесь говорится?
Они сидели кружком, прямо в сводчатом проходе — силуэты на фоне мерцающего дождя. Поток костей окутывал дуардина и компанию световой рябью, создавая ощущение, будто они были под водой. Температура упала, поэтому они разожгли костёр. Лхосия села с одной стороны Истребителя, Маленет — с другой. Трахос уселся напротив, склонив голову, наклонившись к огню, его лицо по-прежнему скрывалось за шлемом.
— Щитовые стихи? — переспросила Лхосия. Её слова звучали несколько невнятно. Поупиравшись некоторое время, она, в конце концов, согласилась выпить немного вина. Лхосия утверждала, что прежде не пила, но,
