Вина не так «режет душу», как унижение. Но это и есть инфантильность людей, которые носят в себе постоянную невротическую виновность во всем. Конечно, это детская черта. Они и выглядят как постоянно виноватые перед кем-то, у них всегда перед всеми людьми поза виновности, у них походка виноватого, маленького обиженного ребенка, которого сейчас будут сечь.
Видя таких людей, я сразу себе представляю строгую мать или сурового отца, которые наказывают своего ребенка. Или очень строгую воспитательницу детского сада, или учительницу, которая стоит в позе осуждения и обвинения и указывает этому несчастному малышу на то, что он испачкал свой костюм, наследил на полу, разбил кружку, вазу или сделал еще что-нибудь. И вот эта поза маленького наказуемого ребенка сохраняется в человеке, особенно в женщинах, в позе, в мимике, в жестах. И своим обликом они просто притягивают людей, у которых тот же самый комплекс развит в другом, садистическом направлении…
– Значит, чувство вины за совершенное над нами насилие является ложным?
– Конечно, оно всегда ложное, если мы говорим о событиях, где человек потерпел ущерб как невиновный. Но если он сам является причиной этого события, например, подрался с кем-то, и в драке его избили, то это другое дело, тогда он не жертва, а просто участник, и он действительно виноват.
– Как преодолеть ложное чувство вины?
– Нет другого способа, кроме как взрослеть, исцеляться от инфантильности. Зрелость личности достигается только тем, что человек начинает отвечать за свою жизнь, становится причиной своей жизни. Человек, который считает себя виноватым без вины, берет на себя чужую ответственность, тем самым, повышая свою значимость в собственных глазах. Используя чувство вины как подтверждение своей причинности, он взваливает на себя ответственность за случившееся. Но эта иррациональная вина – детское чувство, оно незрелое, это разрыв с реальностью! Жертва рисует себе реальность совершенно неадекватно, романтически или мистически. Жертва часто склонна к романтизации или мистификации. Но реальность она не видит, не признает и признавать не хочет. Значит, взросление заключается в том, чтобы признать реальность и вступить с ней в общение. Нужно быть реалистом и нести адекватную ответственность.
Андрей Лоргус, священник и психолог
Правильный вопрос – не «За что?», а «Для чего?»
– Является ли то, что произошло с человеком, показателем того, что он слабак?
– Статистика говорит о том, что жертвами насилия в год становятся миллионы человек в одной России. Разве это может говорить о том, что у нас миллионы слабаков?
– Но многие пережившие насилие задумываются над вопросом: «Почему это несчастье произошло именно со мной»?
– В нашем понимании существует следующая закономерность: если что-то произошло, значит, в этом кто-то виноват. Такое стереотипное мышление заложено в наших культурных традициях. И еще одна странная особенность – по какой-то причине у нас принято, чтобы жертва разделяла ответственность за происшедшее наравне с насильником.
Зацикливание на этом вопросе связано с гордостью. Например, как думает девушка, если изнасиловали ее подругу. Она думает: конечно, ее изнасиловали, потому что она надевает провоцирующие короткие юбки, ведет себя вызывающе, знакомится с сомнительными мужчинами и не умеет выбрать парня, с которым пойти в ночной клуб. Причина очевидна: она дура, поэтому и попала в такую ситуацию. Но я-то умница-разумница, со мной не может такого случиться. А если вдруг все-таки случилось, то я не понимаю, в чем моя вина?! Кто-то должен быть виноват, должна же быть причина!
Обычно когда мы слышим, что пострадал другой, то мы не задаемся вопросом: по какой причине этот ужас достался подруге, а не мне? Так вопрос почти никогда не ставят. А вот когда трагедия имеет отношение непосредственно к нам, вопрос: «За что?», встает в полной мере.
На самом деле причина кроется в нашем эгоцентризме, в нашем высоком мнении о себе. Мы думаем: «Я – хороший. Со мной такого произойти не может!» А если вдруг несчастье случается, то мы пребываем в полной уверенности, что все боги восстали против нас, и этот случай – вопиющая несправедливость! Мы не хотим думать, что мы не лучше других людей. Опять же мы не хотим признать, что с нами может случиться то, что происходит с другими (смерть, изнасилование). И если все-таки насилие совершается, то человек не хочет смириться с ситуацией и осознать, что в том была воля Божья. Все люди считают себя лучше всех. И поэтому возникают эти глупые вопросы: «За что мне это?», «Почему именно я?», «Чем я заслужил такое наказание?»
Кстати, в религиозных системах (в том числе и в христианской) с древних времен говорили о том, что ставить вопрос: «За что мне это?», бесполезно. Вопрос стоит поставить так: «Для чего мне это?»
Поясню на метафоре.
Например, нетрезвый взрослый сын просит ключи от отцовской машины. Но отец ключи не дает, а сын не хочет принять отказ.
Глупо в такой ситуации сыну спрашивать у отца: «За что мне такое наказание?» Вопрос нужно ставить иначе: «Для чего?» Для того, чтобы ты не разбился, сев пьяным за руль.
Когда мы ставим вопрос: «Для чего?», то мы имеем шанс найти понятные объяснение. Вопрос же: «За что?», остаются без ответа.
Ведь если бы Бог наказывал нас по заслугам за что-то конкретное (а каждый из нас имеет огромное количество поводов для наказания!), мы были бы давно стерты с лица земли, и уже некому было бы тогда задавать этот вопрос.
– Если человек считал себя таким хорошим, что с ним не может произойти ничего плохого, естественно, что после того как это плохое случилось, у него появляются сомнения в том, что он такой замечательный. Резко падает самооценка.
– Самооценка – это то, как человек оценивает себя. Все мы оцениваем себя довольно высоко, если у нас поворачивается язык задавать вопрос: «За что?» Если бы мы считали себя грешниками, у нас бы подобного вопроса не возникало.
Приведу еще одну метафору.
Представим, что мать уходит на работу и говорит детям, чтобы они хорошо себя вели. Как только она переступает порог, появляются друзья, начинаются безобразия, квартира вверх дном, стены в краске, уроки не выучены. Возвращается мать и строго говорит детям: «Марш в угол!» Вопрос: «За что?», совершенно неуместен, потому что нормальный ребенок и так осознает свою вину.
Теперь подумаем, почему же этот вопрос задается нами, взрослыми людьми? Значит, мы действительно не понимаем своей испорченности, греховности, своего реального состояния. Мы об этих неприятных для нас вещах и не думаем, пребывая в иллюзии нашей «хорошести». Так что у каждого человека самооценка высокая: мы считаем себя достойными и уверены в том, что в принципе ничего плохого не сделали, а уж тем более не заслужили ничего такого.
В итоге после произошедшей трагедии человек страдает потому, что сломалось его мировидение. Он представлял мир другим, не таким, каким он оказался. И этот факт человека очень сильно уязвляет. Он же значительный, хороший, достойный человек! И он не может ошибаться в своих расчетах и в своем мнении! А реальность он воспринимает так, что мир, по его мнению, оказался несправедлив к нему, хорошему и прекрасному.
Это и доказательство того, что у жертвы разрушается не самооценка, а его представление о мире.
– Но ведь мы говорим о людях, которые начинают себя всячески винить и корить за произошедшее. Хотя, на основании вышесказанного логично предположить, что человек будет искать виноватого среди других, и никогда не будет считать виноватым себя (даже если он виноват).
– Если говорить о женщинах, которые подверглись изнасилованию, многие из них уверены, что они сделали что-то не так. Когда насилие связано с инцестом, девушки считают себя недостойными продолжать жить – потому что, действительно, очень тяжело пережить такое предательство, и обычно инцест имеет место в раннем возрасте, когда человек еще не оценивает себя адекватно и не видит себя объективно.
Просто самооценка бывает дутая, и люди представляются себе не такими, какими они являются на самом деле. Например, молодой человек ходит в престижный институт и считает себя выше остальных своих знакомых, которые учатся в менее престижных учебных заведениях. У него появляется красивая машина и девушка с модельной внешностью. И он определенно кажется себе значительным по сравнению с другими. Здесь даже не само– оценка повышается, а просто раздувается гордость. И когда обстоятельства, которые ведут к разбуханию гордости, исчезают, когда нарушается эта статусность, гордость сдувается, обнажая пустоту. Да, в конечном итоге оказывается, что за человеком ничего не стоит, и внутри он – пустышка. Он был интересен раньше, когда учился в престижном вузе и папа давал ему много денег. Но теперь он никто – просто мальчик с неадекватной самооценкой.
