Читаем без скачивания Топот бессмертных - Илья Тё

Судя по тому, что Аспирин мог лицезреть вокруг из положения сидя, картина была безрадостная: недалеко от него валялся мертвый Янсен, чуть дальше – мертвый Мрак, еще дальше – мертвый Малина, мертвый Студент и так далее. Остальные, походу, разбежались от секачей или находились вне зоны видимости. Их с Бельком вепри не тронули по понятным причинам: Аспирин прятался в кустах, а Бельку, судя по всему, повезло вследствие тупости. Парень стоял на краю поляны во весь рост, но при этом не двигался, поскольку пребывал в шоке. Смерть соответственно проскакала на копытцах мимо.

– Зона, ё-мое, одни в тебе, сука, приколы, – философски заключил Аспирин, качая головой, и махнул Бельку, требуя подать руку. Белёк услужливо подбежал, подставил плечо. Превозмогая боль, сталкер поднялся, матюкнулся и почти всем телом повис на интуристе. Боль в ребрах при движении была просто адской.

«Носилочки бы да пару санитаров, – подумал Аспирин. – Ан нет, брат, облезешь. Ножками, ножками…»

– Не будем здесь маячить, лады? – проговорил он вслух, едва ворочая губами, вдруг онемевшими, как и все тело, от резкой боли. – Ты, блондинчик, оттащи меня чуть подальше с поляны. Потом вернись, хватай все рюкзачки и тоже тащи ко мне. И автомат мой обязательно прихвати. Только быренько. Вот как те объяснить все, а? Тащи меня. Потом барахло. Андерстенд?

Белёк смотрел прямо в глаза. От преданной, все понимающей облезлой шавки его отличала только нелепая улыбка на лице. По краям улыбку ограничивали две дорожки от слез. Вместе с красными расплаканными глазами смотрелось симпатишно – как раз чтобы засадить пулю и никогда больше не видеть.

– Тэйк ол зис стаф анд гоу ту де… На хер! Блин, надо было лучше английский зубарить, – попытался изъясниться сталкер и в ответ получил лишь еще одну преданную улыбку. – Не тупи! Возьми все это барахло и вали, в общем… Туда!

Белошапочка улыбался. То ли ни слова не понимал, то ли притворялся.

– Вот же попал я, – вздохнул раздосадованный сталкер. – За что мне наказание такое?

И правда, в прошлом Аспирин бывал в разных жизненных ситуациях, включая откровенно безвыходное попадалово, однако вдвоем с молчаливым гомиком, раненный и почти безоружный, он еще в Зоне не ночевал.

«Надеюсь, греться ко мне не полезет, – мрачно подумал Аспирин, глядя в зенки улыбчивого спутника. – А коли полезет – трахну пулей, не впервой».

Впрочем, вариант, при котором обоих мочили мутанты, а не они друг друга, был более верочный и правдоподобный. Поэтому, не соблазняя себя мыслями о кровавом мочилове спутника, Аспирин ткнул рукой на ближайшие деревья и, обнявшись с Белошапочкой, поковылял прочь с горемычной поляны.

Ловить здесь было уже нечего… или почти нечего. Даже в полудохлом Аспирине безотказно сработала сталкерская натура, и, проходя мимо живописно порванного Янсена, он на секунду притормозил Белька и склонился над трупом. Беглый осмотр тела с последующим облапыванием месива одежды и кишок не выявил наличие той жирной пачки купюр, которую герр покойник демонстрировал ему накануне. И чего он, дурак, тогда ее не взял?

Аспирин кинул печальный взгляд на валявшуюся рядом тушу секача. Вот мудак, наверняка это он в порыве бешенства вместе с кишками Янсена выжрал и бабки. При других обстоятельствах сталкер не успокоился бы, а вспорол брюхо хрюшке и методично бы раскладывал ее кишки на травке, пока не отыскался заветный пресс. Но сейчас единственное, чего желал Саня, – убраться с открытого пространства.

По факту Белошапочка оказался не таким тупым, как следовало ожидать от туриста, да еще и иностранца. Осознав, что Аспирин в ближайшее время просто не способен брать инициативу в свои руки, блондинистый гомик принялся суетиться сам.

Через десять минут Аспирин лежал на покрывале в стороне от несчастливой поляны, укутанный в чью-то куртку. Рядом со сталкером валялся «Орел пустыни», четыре полных пистолетных обоймы, верный АКМ с дополнительными рожками, вода, консервы, хлеб и еще кое-что из абсолютно необходимого (например, спирт). В рюкзаке нашлось даже сухое топливо, однако костер разводить было рано. Этого и не требовалось. Чтобы пожрать горячего, достаточно было дернуть за колечко на банке саморазогревающихся консервов. Приличным такой обед было назвать сложно, но он был лучше, чем ничего.

Белошапочка, впрочем, жрать не стал и отказался от открытой пайки в пользу раненого товарища. Интуриста мутило от пережитого, и трапезничать рядом с трупами он не мог. Пожав плечами и равнодушно глядя на мертвяков, Аспирин принялся смачно уплетать за обе щеки. Разве что морщась, когда соленая еда щипала разбитые десны. Ребра немилосердно болели, похоже, повышалась температура, и есть совсем не хотелось, больше пить. Но Аспирин упорно заталкивал в себя ложку за ложкой. К вечеру надо было стоять на ногах, больше того – надо было идти, больше того – бежать и стрелять. Иначе число жмуриков в лесу могло подрасти. Впрочем, ненадолго – мутанты растаскивали человечинку быстрее, чем та успевала разложиться. Сил не осталось даже на то, чтобы стянуть спецовку и осмотреть тело. Это было хреново. Аспирина уже начало подмораживать, по коже гулял озноб. «Если мышцы сведет судорогой, – подумал сталкер, – поврежденные кости напомнят о себе так, что обед полезет обратно. А то и вовсе отключит от болевого шока. Беда».

Тихо матерясь, Аспирин отложил консерву и начал шариться в аптечке. Таблетка жаропонижающего и стимулятор могли помочь. И надо было чем-то занять Белька.

Сейчас, по прошествии некоторого времени после шока, который Аспирин испытал во время откровения герра Янсена (Аспирин испытывал шок от слов Янсена, а вовсе не от нападения кабанов), можно было спокойно подумать. Но сидящий в паре метров Белёк напрягал. Не то чтобы интурист мешал сталкеру размышлять, вовсе нет. Но в присутствии Белошапочки сталкеру было почему-то стыдно. Проводник выжил, а его группа сгинула. И хотя группа состояла из мудаков, это звучало нехорошо.

Прикинув в уме, Аспирин помахал рукой.

– Эй, Бельчище, топай сюды!

Белек подошел. Морщась от боли, сталкер принялся объяснять жестами то, что он хочет.

– Топор доставай. Топор, ну? Рубить-рубить. Вот так хрясь, хрясь. Андерстенд?

Турист кивнул и тут же притащил топорик из рюкзака сталкера. Рубящие движения дровосека было сложно с чем-то спутать.

– Во, молодца. – Аспирин показал интуристу большой палец. – Океюшки, говорю! Теперь берешь этот топорик, возвращаешься обратно на поляну и лезвием вспарываешь землю. Лопаты у нас, типа, нет, а закопать твоих корефанов надо. И желательно успеть до ночи, потому как у Зоны ночью забавное чувство юмора. А самая смачная шутка Зоны – это когда дохлые прогуливаются. А если дохлые Янчик или Мрак встанут погулять, наш шанс прожить до утра скатится до нуля. Они и при жизни были уроды, а уж теперь-то совсем… Извини, извини. В общем, врубился, Бельчище? – И Аспирин движениями показал, чтобы блондин выкопал могилку, вспарывая землю лезвием топора.

Потом торжественно протянул топор гомику. Тот отшатнулся как от чумного и быстро закачал головой, что-то бормоча. Наверное, не хотел, чтобы корешей хоронили без оркестра.

Сталкер подумал, нахмурился. Теоретически Белёк прав – на хрена рыть землю, если можно дотащить до оврага, порубить на части и покидать вниз? Но уломать пацана на подобное кощунство было в принципе невозможно. Аспирин и тут был согласен – расчленять трупы было тем еще благородством, ибо Зона Зоной, а человечность – человечностью. Но других вариантов не было. Устало сталкер вздохнул.

– Белёк, надо похоронить, – сказал он серьезно. – Не тупи, копай лучше. И время не тяни! – С этими словами сталкер вновь протянул топор, вперив в интуриста настойчивый взгляд.

Тот взял, слава богу, поскольку держать инструмент на вытянутой руке подпорченному Аспирину было дюже сложно. Посмотрев на сталкера большими, как у коровы, и печальными, как у наркомана, глазами, Белёк перестал сопротивляться и отправился на похороны. Аспирин тем временем задумался.

То, что произошло, являлось вещью неординарной и влекло много выводов, большая часть которых казалась выше Аспиринова понимания. Из слов Янсена выходило, что группа, которую ведет за собой проводник-сталкер, состоит из смертельно больных людей, причем на смертельно больных совершенно непохожих. Вопрос, почему смертельно больные люди выглядели бодро и молодцевато, Аспирина не волновал. Как он понял, группу специально отбирали. Больных в мире много. Выбирали платежеспособных, а также тех, кто совсем недавно узнал о своей смертельной болезни, – сильных и молодых. Это было сомнительно, но возможно. Гораздо сильнее Аспирина волновало другое.

Куда именно топали эти люди? Саня сталкерил не первый год, но не мог отыскать в своей памяти место в зоне Разлома, которое могло стать целью таких чудиков.