вышел на лестничную площадку и постучал в соседнюю квартиру. Несмотря на раннее утро открыли ему сразу. Соседка Антонина Антипова – дама суровая и немногословная, работала на рынке и вставала рано.
«Доброе утро, Антонина Васильевна. Извините, что так рано. Я Вас надолго не задержу.»
«Да ладно, чего уж там,» – махнула рукой Антонина. – «Проходите.»
Вид у соседки был странный. Антонина прихрамывала, локоть ее правой руки был перебинтован, а содранная на предплечье кожа была густо залита йодом. Полковник счел своим долгом поинтересоваться: «Что это с Вами приключилось? Неужто в аварию попали?»
«Да какие нынче аварии?» – кряхтя присела на кресло Антонина. – «На митинг сходила позавчера.»
«На тот самый?» – поразился Петр Альбертович.
«На него,» – подтвердила соседка. – «Чего пошла? Зачем пошла? Верите ли, сама так и не поняла. Словно наваждение какое нашло. Хорошо хоть ноги унесла пока не убили.»
«Не ожидал я от Вас такой общественной активности. Ну если так, то не хотите мусором заняться? Его который день уж не вывозят,» – попытался завербовать союзника ранний визитер.
«Ой, нет! Пропади все пропадом,» – замахала руками Антонина. – «Домитинговалась уже. Хватит. А Вы чего хотели то?»
«Да вот у нас журналистка тут где-то рядом живет. Не знаете случайно где?»
«А-а. В тринадцатом доме, в первом подъезде. Номер квартиры не знаю. На третьем этаже угловая, двухкомнатная,» – охотно пояснила соседка.
«Спасибо за информацию. Выздоравливайте,» – потянул за поводок Амура Петр Альбертович.
Идти к незнакомой журналистке спозаранку было неудобно. Поэтому к радости Амура, ему дали вдосталь поноситься по пустырю за школой. Двух вчерашних драчунов полковник встретил там же. Они с упоением молотили ногами молодого кавказца. И на сей раз были на одной стороне.
***
Ксения Шиловская была не в духе. И это еще мягко сказано. Вчера она была в бешенстве, а позавчера и вовсе в ярости. Ее материал об убийстве депутата на несанкционированном митинге, как и предсказывал многоопытный оператор, зарубили на корню. В эфир пошли лишь несколько кадров собравшейся толпы, сопровождающиеся обтекаемой фразой ведущей о том, что дополнительная информация будет позже. И ни полсловечка о жестокой расправе на двумя (а позже выяснилось, что гораздо больше) людьми. Кто тот эфир видел еще вопрос? Света во всем городе до сих пор не было.
Старый мухомор с овчаркой, несший какую-то старорежимную чепуху о нуждах общества и неравнодушных гражданах Ксению поначалу насмешил. Даже злиться на него было глупо.
«Ксения, простите, не знаю Вашего отчества, неужели Вам не надоело творящееся вокруг безобразие? Повсеместная расхлябанность и безответственность? Напрягите свое журналисткое чутье. Здесь явно пахнет жареным. Давайте разберемся вместе.»
Ксения впервые посмотрела на старика заинтересованно.
Через четверть часа Петр Альбертович вышел из подъезда. Вербовка союзников проходила успешно.
***
Григорию Федоровичу не повезло дважды.
Во-первых, посреди коммунального хаоса на вверенном ЖЭУ участке главный инженер оказался главным. Начальник ЖЭУ принимал солнечные ванны на благодатном турецком берегу, и возвращение его ожидалось не ранее, чем через неделю.
Во-вторых, целыми днями ему приходилось уворачиваться от разгневанных граждан, осаждавших его кабинет. Он и так добросовестно делал все, что было в его силах. И родить отсутствующее электричество, а также бензин никак не мог. Но объяснить это плюющимся ядовитой слюной пенсионеркам было решительно невозможно. Поэтому Григорий Федорович находился где угодно, только не на рабочем месте. Тосковал он в основном в гараже, куря с мужиками. Григорий был не из тех, кто при кораблекрушении организует эвакуацию в шлюпках женщин и детей. А скорее тем, кто выглядывает из-за мощного плеча дюжего матроса, отсекающего толпу от шлюпок, не отваживаясь предпринять никаких решительных действий даже для спасения своей жизни. Главный инженер был робок, как девушка на первом свидании, и несмел, как впервые посетивший бордель юнец. Поэтому всегда инстинктивно находил широкую спину, за которую мог спрятаться. Будь то работа или личная жизнь.
Удивительно, но женат Григорий был уже дважды. Получалось все как-то само собой. Сначала дама просила о каком-нибудь небольшом одолжении. Починить розетку, скажем, или повесить люстру. Для рукастого, хозяйственного мужика – плевое дело. Потом в благодарность за услугу накрывала полянку. Что происходило дальше понятно. Люди все взрослые. Но заполучив сокровище и помудохавшись с ним немного дамы приходили к выводу, что этакое ни рыба, ни мясо им ни к чему. Видимо дамы Григорию Федоровичу попадались сплошь деловые и амбициозные. Сейчас он был разведен во второй раз и потихоньку приходил к выводу, что так-то оно спокойнее. Никто никуда не гонит, делать ничего не заставляет, мягкотелым слизнем не обзывает.
На работе главный инженер всегда держался на вторых ролях. Безынициативность никогда наказуема не была.
Спеленали его там же, на выходе из гаража. Быстро, тихо, профессионально.
«Гражданин Осьмушкин? Григорий Федорович?» – вежливо, но сурово осведомились нависшие над ним амбалы в костюмах и темных очках. Они отчаянно потели на жаре в своей сбруе, поминутно вытирая мокрые шеи сомнительной чистоты носовыми платками. Но марку держали, не расстегивая даже верхних пуговок рубашек. – «Пройдемте.»
И Григорий Федорович прошел. Понуро и растерянно, шаркая ногами по асфальту. Мысль вильнуть во дворы и убежать или хотя бы позвать мужиков из гаража на помощь почему-то не пришла ему в голову.
Санек и Ванек – ударная группа нового общественного движения «За порядок», учрежденного без лишних формальностей не далее как сегодня утром, были преисполнены важностью порученного им задания. Они сопровождали главного инженера ЖЭУ с таким видом, словно конвоировали как минимум маньяка Чикатило.
Идти было недалеко. Инициативная группа общественного движения расположилась на школьном стадионе школы №66 справедливо предполагая, что их деятельность привлечет множество зевак. А значит место было необходимо просторное и общедоступное. По футбольному полю в центре стадиона, горлопаня, носились за футбольным мячом мальчишки. По асфальтированной дорожке кружились велосипедисты. Мамочки с колясками и бабушки с внуками степенно нарезали круги.
Молчаливые и сосредоточенные мордовороты установили робко озирающегося Григория Федоровича на беговой дорожке прямо напротив небольшой трехъярусной трибуны, сделали шаг назад и замерли, сложив руки на груди. На ступенях трибуны сидели серьезный пожилой мужчина со взглядом бывалого кгбешника и девица с ядовито-мстительным прищуром темных глаз. Лежащая у их ног овчарка, судя по взгляду, тоже служила в КГБ.
Заседание началось.
«Товарищ Осьмушкин? Григорий Федорович?» – вполне дружелюбно осведомился побитый молью кгбешник. – «Ну, давайте начнем. Ксения, прошу Вас.»
Ядовитая девица поднялась как кобра из корзинки индийского факира, раскрыла красную кожаную папку и принялась зачитывать: «Осьмушкин Григорий Федорович. 1969 года рождения. Уроженец г.Тамбова. Закончил Рязанский сельскохозяйственный институт по специальности «механизация и автоматизация сельского хозяйства». Инженер. Дважды женат.
