Читаем без скачивания Японская молитва - Анна Данилова

Внезапно она вспомнила весь последний день. Она с биноклем, одолженным у официантки, рассматривала особняк и сад, принадлежавший Белоус. Она видела и саму хозяйку этого дома… Если верить документу и предположить (хотя она была теперь в этом уверена), что Нина и является Милой, значит, женщина в белых брюках и белой майке, в соломенной шляпе с синей лентой на голове, которая курила на террасе этого дома, и была сама Нина. Другими словами, она, оставив Лену в кафе, спустилась вниз, вошла на правах хозяйки в свой же собственный дом, быстро там переоделась, нацепив очки, скрывавшие пол-лица, вышла на террасу, чтобы там изобразить Милу Белоус (коей она, собственно, и являлась). Это потребовалось ей для того, чтобы Лена поверила в то, что Мила Белоус действительно находится сейчас здесь, в Лазаревском, в своем доме. И что же дальше? Как разворачивались бы события? Предполагать, что она, зная о том, что Лена согласилась вместе с Тахировым принять участие в ее убийстве, желает ей добра – по меньшей мере глупо. Значит, она собиралась совершить по отношению к Лене какой-то непотребный поступок, чтобы отомстить ей или наказать, что, собственно, в создавшейся ситуации одно и то же.

Она вспомнила, как легко Мила отнеслась к тому, что Лена потеряла свои деньги. Если учитывать, что в ее сумке не оказалось ни рубля (что очень странно для человека, отправившегося в такое далекое путешествие!), значит, она и правда является настоящей женой Тахирова, Людмилой Белоус, деньги которой спокойно лежат где-нибудь в доме. А узнав, что Лена украла у хозяйки пансиона десять тысяч, она про себя подумала, как была права, что не держала при себе никаких денег, что Лена, по сути своей, воровка, мошенница, потенциальная убийца, которой нельзя доверять. А разве она не права? Получается, что права, тысячу раз права! Разве изначально не присвоила себе Лена все десять тысяч долларов, которые ей никогда не принадлежали? Сначала пять, потом еще пять… Она согласилась бы подыгрывать кому угодно ради денег. И это была голая правда. Но зачем, зачем она затащила меня на юг?

Мысли плавно перетекли к их новому знакомому, Олегу. А что, если они уже раньше знали друг друга, и их встреча не случайна, а являлась частью неизвестного Лене плана? Тогда тем более надо поскорее уезжать отсюда. Найти заправку, залить полный бак бензина и, пока не поздно, покинуть эти райские кущи, которые легко могут превратиться для нее в место казни.

И все же: кто украл труп? Может, сама Мила? Но зачем?

Так, размышляя и все больше и больше запутываясь в собственных догадках, она вдруг поняла, что весь город вокруг нее, вместо того чтобы благоухать ароматами распустившихся ночных цветов, превратился в помойку. Она стала задыхаться, открыла все окна, но отвратительный запах, казалось, пропитал всю обшивку машины, все растения и даже стены домов, между которыми стояла ее машина. Надо было срочно вырваться куда-нибудь на простор…

Она дала задний ход, машина развернулась и покатила в поисках заправки.

– Мне полный бак, – сказала она заспанному парню в синем комбинезоне, протягивая ему деньги.

Парень взял деньги, но потом вдруг резко повернулся и внимательно посмотрел на нее. А потом сделал странный жест, почти неуловимый, словно хотел прикрыть ладонью нос… У парня были такие большие и смешные уши, что Лена почувствовала, как из нее просто-таки рвется дикий хохот. Она едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. И тут же вспомнила уши своей «подружки» Нины. Сколько раз она хотела ее спросить про форму ее ушных раковин. Очень странные уши, маленькие, какие-то полузакрытые, свернутые по спирали, словно их впопыхах забыли правильно вырезать, как у всех нормальных людей. Она где-то читала, что физические изъяны являются как бы подтверждением изъянов в психике. Если у человека череп, нос, зубы, ушные раковины неправильной формы, то это является как бы признаком его психической ненормальности. Иногда, рассматривая ухо своей спутницы, она вспоминала и другие высказывания людей о том, как может быть связана форма ушной раковины с характером человека, с его склонностью к той или иной деятельности. Но в случае с ухом Нины, а теперь уже Милы, было много противоречий: Лена не понимала, как может женщина с таким явно недоразвитым ухом, по форме напоминающим эмбрион, быть преуспевающей бизнес-леди? Она своей внешностью и образом жизни ломала все представления ученых об этой связи физического облика с личностью человека в целом. Хотя и ученые могут заблуждаться…

Она уже выехала с заправки, оставив лопоухого парня в обрывках своих снов, как вновь почувствовала мерзкий, непереносимый запах…

Она приближалась к посту ГИБДД. Сейчас она сбавит скорость, сложит пальцы рук крест-накрест и скрестит ноги (верный способ, чтобы ее никто не остановил), после чего вырвется наконец на пустынную в этот час трассу и помчится в сторону Туапсе, а оттуда уже до Краснодара…

Но ее остановили. Не помогли никакие «кресты». Возле прозрачного стеклянного строения, светящегося изнутри ярким желтым светом, стояла сине-белая машина, набитая гибэдэдэшниками, рядом – еще две черные «Волги», возле которых толпились какие-то люди в штатском. Ищут кого-то…

Она остановилась, к ней почти подбежал невысокий крепкий мужчина в форме работника ГИБДД, попросил документы. Она, не выходя из машины, спокойно протянула ему права и документы на машину.

– Оленева Елена Борисовна? – спросил он, просматривая документы. – Вы не могли бы выйти из машины? Мне нужно осмотреть ваш багажник…

И тут ее затрясло. Может, она плохо вымыла остатки крови на резиновом коврике и теперь именно оттуда доносится этот тошнотворный запах?

– Пожалуйста, – сказала она хриплым голосом и вышла из машины.

– Куда направляетесь?

Она видела, что все стоящие поблизости люди следили за ними. Может, они надеялись найти в ее багажнике тонну гексагена? Или пулемет?

Она, ежась от прохладного ветерка, обняла себя руками.

– Сами откроете? – спросил гибэдэдэшник.

– Могу и сама… – она нажала на кнопку, и крышка багажника взвилась вверх. В лицо ей и стоящему рядом мужчине ударил резкий запах гнили. Она в ужасе отпрянула и, оступившись, упала прямо на землю. Ей помогли подняться, и тут же к машине бросились все те, кто еще недавно стоял поодаль, наблюдая эту сцену.

– Вы по-прежнему утверждаете, что это ваша машина?

– Конечно, моя… – она говорила, ничего не соображая, поскольку взгляд ее был прикован к огромному длинному свертку из полиэтилена и видневшемуся из щелей этого толстого рулона красного узорчатого ковра.

– Вы можете сказать нам, что это такое?

– Понятия не имею…

А вот и труп нашелся! Она готова была расхохотаться.

Какие-то люди достали рулон, срезали скотч, который спиралью его обматывал, развернули ковер, и тишину ночи разорвал крик. Он вырвался на свободу, как вырывается птица, выпущенная после долгого заточения из клетки. Лена кричала пронзительно до тех пор, пока крик не иссяк. А в горле вместо него словно застрял острый кусок стекла. Она узнала одежду Тахирова. Ей пришлось закрыть лицо руками, чтобы не видеть этих зеленых брюк и пестрой рубашки. На голове был черный пластиковый мешок, который хозяйки обычно используют для мусора.

– Вы отдаете себе отчет в том, что в вашей машине обнаружен труп?

Но она уже ничего не слышала, потому что рухнула без чувств.

– Слышь, Костян, звони своему Медведкину… Представляю, что он скажет, увидев все это…

Костя Велькин, молодой парень лет двадцати восьми, в джинсах и белой рубашке, уже шел к своей машине.

– Я привезу его сейчас… Пусть опознает…

Глава 12

Олег после обеда тоже лег поспать. Кровать оказалась на редкость удобной, ровной, располагающей к хорошему длительному сну. В комнате работал кондиционер, а потому было вдвойне приятно засыпать в прохладе. Когда он проснулся, было уже восемь часов. Он понял, что заспался так потому, что за обедом выпил довольно много вина. Он не пьянел, потому что закуска была отменной, калорийной, но вино подействовало на него позже, свалив с ног и погрузив в сон.

Проснувшись, он первым делом выглянул в окно – не стоят ли возле крыльца его новые знакомые, не ждут ли, пока он проснется. Неудобно получилось: он пригласил их на ужин, а сам проспал все на свете.

Но на крыльце никого не было. В конце сада Тамара развешивала белье. Рядом с ней, за большим овальным столом, сидел в плетеном кресле крупный мужчина в полосатых шортах, судя по всему муж, и молча чистил чеснок. Видно, до сих пор злился на жену за то, что та потеряла деньги. Олег Медведкин позавидовал этой паре, живущей в таком красивом месте и так надежно устроившейся в этой сложной жизни. Им не надо вставать чуть свет, чтобы мчаться в прокуратуру, где тебя ждет тяжелая работа, требующая огромного психического и физического напряжения и полная опасностей, подстерегающих на каждом шагу. Следователь прокуратуры – это частые вызовы на место преступления, допросы, работа с документами и писанина, писанина, которой нет конца… Это куча нераскрытых дел, нагоняи от начальства, угрозы как со стороны потерпевших, так и с противоположной… Это полное отсутствие личной жизни, постоянное воздержание, раздражительность, бессонница, частые попойки, выкуренные за день пачки сигарет, бутерброды в соседней с прокуратурой забегаловке, растворимый кофе в пластиковых стаканчиках и вереницы людей перед глазами… А еще – жизнь на колесах, причем своего, вечно требующего ремонта автомобиля, и, конечно, полное безденежье. Даже пригласить девушку в кафе не на что. Вот и сегодня – пригласил сразу двух, а перед этим отдал пять тысяч хозяйке пансиона: кто возместит ему эти траты? Никто. Разве что мама подкинет, когда он вернется из командировки. Но если совсем не тратиться, не рисковать и отказывать себе во всем, то, глядишь, и жизнь пройдет мимо. Все-таки он на море…