(В самом прямом смысле этого слова).
Я бы пошла ещё на речку искупаться, но мне тупо было не с кем. Вся молодёжь отсюда давно разъехалась. Может некоторые детишки соседей ещё приедут погостить, но точно не сегодня. Посему, распрощавшись, я ушла на остановку, куда по расписанию приехал мой автобус и увёз меня обратно в город.
Дома меня ждал приятный сюрприз: всё было чистенько и прибрано, даже цветочки в вазе стояли. Егор опять где-то гулял. Демьян как обычно читал очередной роман в телефоне. Я бросила свой рюкзак на пол, и просто свалилась на диван не в силах что-либо делать. От меня всё ещё пахло костром, деревней, и маминой выпечкой.
* * *
Демьян подарил мне бледно-голубые цветы с жёлтой сердцевиной. Названия я так и не запомнила. Мы как раз гуляли по парку, держась за руки. Рядом Егорка опять насвистывал тему из «Фиксиков». Молодые мамочки лениво качали своих детишек на качелях. Кто-то гулял с колясками. Кто-то лизал мороженое. Небо в тот день было таким чистым и ясным, что мне пришло в голову раздобыть нам всем солнцезащитные очки. От яркости аж слезилось в глазах.
Мы зашли в ТЦ, прошлись по лавкам, наслаждаясь прохладой кондиционеров. Расплатились фальшивыми денежками из листьев. (Какая же я всё-таки плохая). Я выбрала для себя лисьи в полосатой оправе, а Демьяну купила такие крошечные как у кота Базилио, (ну или у Лепса). Ему они очень шли. Гадёныш упросил купить ему очёчи из магазина приколов в форме двух клоунских улыбок. «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось».
— Я увидел их в клумбе, и незаметно сорвал для тебя парочку, — прошептал Демьян.
— Мои глаза не настолько голубые…
— Верно. И это делает их настолько уникальными, что даже природе не под силу повторить шедевр твоего оттенка.
— Нихуя себе ты закрутил. Прям поэт, — нервно рассмеялась я.
Когда мы вернулись домой, я отыскала на полке одну из ранее прочитанных книг, (кажется это был «Портрет Дориана Грея», точно не помню), раскрыла её по середине, и вложила туда эти цветы. Мне хотелось сохранить их навсегда, чтобы, когда мои воспоминания потускнеют, я бы смогла в любой день вернуться к ним, просто раскрыв эту книгу.
* * *
Палящее солнце разогрело асфальт и плавило воздух, заставляя его дрожать. Наступил июль. В тридцатиградусную жару нам взбрело в голову поехать покататься в парк аттракционов. (Угадайте кто нас на это подбил). Я надела белую блузку с вырезом и джинсовые шорты. Мои обычные босоножки могли оставить кровоточащие мозоли, поэтому я отдала предпочтение дешёвым пенопластовым шлёпкам. На голове соломенная панамка, чтоб не схватить солнечный удар. Карточка в кошельке, кошелёк в лакированном клатче на цепочке. Идеальный лук.
Демьян наконец-то надел рубашку в полоску, которую я ему подарила и джинсовые бриджи. Егор облачился в футболку со Спанч-Бобом, шортики и всё те же шлёпки на липучке. Им выдала по кепке с прямым козырьком. Не помню какие там были надписи. Что-то вышитое нитками, или это была эмблема?
Мы недолго проехались на маршрутке, затем с пересадкой на электричке до другого конца Бредянска. От ритмичного постукивания рельс Демьян впал в некий транс.
И вот перед нами гигантские ворота, построенные ещё в Советские времена. Рядом свежеокрашенные фигуры из мультфильмов. По бокам ларьки, знаки о запретах, картонные стенки с вырезами для голов. Длинная дорога, выложенная из розового кирпича. Клумбы, памятники. На столбах мегафоны из которых доносилась то попса, то ещё какая-то лабудень.
Егорка сразу с порога захотел на самый «экстремальный» аттракцион. Но от вида длиннющей очереди за билетами его запал поутих. Демьян выступил с предложением:
— Давайте я постою в очереди и куплю билеты, а ты Соф, возьмёшь нам по мороженому?
— Хорошо.
Как только я подошла к киоску, сучёныш внезапно затанцевал ногами. Ему приспичило по нужде, и он побежал к ближайшему туалету. Я осталась ждать, пока подойдёт моя очередь. «Если я правильно помню, то Егор любит фруктовое, а Демьян ванильное. Себе возьму… хмм… может фисташковое? О! Тут стаканчик Бабл-Гамм! Обожаю!»
Пачки держать в руках неимоверно холодно. Пальцы заледенели. Поэтому я обогнула киоск и подошла к столикам у кафе, чтобы там дождаться своих чудей.
— Соф? Ахуеть! Это ты?!
Голос из далёкого прошлого намертво приковал мои ступни к асфальту. Медленно подняла лицо, и увидела человека, которого когда-то любила. Парень в кепке и в белом спортивном комплекте стоял напротив меня. С ним был его друг, который о чём-то спрашивал, но я не расслышала. Они пили пиво в этом кафе. Прохладные капли конденсата медленно стекали по золотистому стеклу.
Знакомое лицо… знакомый голос… запах. Воспоминания с размаху и без предупреждения ударили по голове. Мороженое выпало из рук. Застыла как вкопанная. И слова не вымолвить!
— Не думал, что ещё увидимся. Почему ты меня заблокировала? Почему на звонки не отвечала?
— Я сменила номер…
— Ахуеть! Это она? — спросил его друг, хватаясь за голову. — Ты не говорил, что она такая сасная.
«Ну же, мать твою! Двигайся! Двигайся, блять!», но ноги меня не слушались. Сердце гулко билось в груди. Кололо. Мой бывший нагнулся, подобрал мороженое и подал его мне в руки.
— Чё, как-дела-то? Выучилась уже?
— Взяла академ…
— Можт помощь какая нужна? Давай созвонимся как-нибудь? Посидим? Я тя тыщу лет не видел!
— Нет, Никит. Я уже…
На моё счастье нас прервали. Демьян с билетами подошёл и встал рядом. Приобнял ласково за плечо.
— Вот ты где. Заждалась?
— А эт чё за пидр?
— Прошу прощения?
— Грабли убрал от моей бабы! — гавкнул Никита. Все в этом кафе моментально обратили на нас внимание. Демьян нахмурился. Ситуация шла по пизде, и вот-вот могла бы произойти потасовка, однако…
С ловкостью уличного кота, Демьян схватил меня и закинув к себе на плечо — показал им обоим средний палец.
— Она не твоя.
— Ты, сука, ахуел? Те втащить?!
Никита шагнул вперёд с выпученными от злости глазами. Его друг было попытался остановить буяна, но он резко отпихнул парня в сторону. Демьян просто взял и… убежал. На всех парах! Да так быстро, что аж пятки сверкали.
— Чё? Чё-ё-ё-ё-ё? Чё происходит? — ахуевала я. Едва-едва удерживала в руках мороженое, болталась на его плече мешком картошки, а мимо смазывалась картинка. Демьян будто летел на крыльях — невообразимо быстро. За нами поднималась дорожка летней пыли. Моя панамка слетала с головы, и плавно опустилась куда-то на тротуар.
Мы очутились на другом краю парка у колеса обозрения. Демьян опустил меня около лавочки,
