Читаем без скачивания Демосфера - Илья Новак

Он шагнул к стене, пригляделся: едва заметные стекловидные расплющенные волокна… или сгустки… или пленочки… что-то похожее иногда плавает на глазных яблоках. Осторожно прикоснулся к поверхности кончиками пальцев, сам не понимая, чего ждет — то ли удара током, то ли того, что в стене откроется вдруг злобный зубастый рот и отхватит руку по самую шею. Стена теплая и совершенно гладкая. Как зеркало. И скользкая. И никаких пупырышков, никакой ощутимой текстуры. И шелест, тишайший шелест расходится концентрической зыбью, пульсирует, закручивается коловоротами…

— Твою мать! — сказал Данислав, пытаясь разорвать тишину. Жуть волнами изливалась из стен, интерферировала, порождая мерцающие звуковые сгустки.

Повернувшись, он направился к лифту, медленно переставляя ноги, не оглядываясь, чтобы не увидеть тех кошмарных созданий, что, высунувшись из стен, следили за ним и ждали: не обернется, так пусть идет, а обернется, заметит их, раскроет тайну — тогда прыгнуть следом, наброситься, откусить голову, выпить кровь, сожрать кишки. Вошел в кабину, все еще стоя спиной к коридору, нажал на кнопку и лишь после того, как этаж остался далеко вверху, обернулся.

В холле народу не осталось, только у входа отдыхали бюрики. Вербальные фильтры глушили звук, но музыка все равно прорывалась снизу, сквозь проход на противоположной от центральных дверей стороне. Дан стал спускаться по широкому ребристому пандусу, словно по раздвижной аппарели приземлившегося милитари-острова, из которого обычно выкатываются стотонные бронебашни и ракетные установки класса «земля-орбита». Вновь закололо под ухом. Ругнувшись, он огляделся, отошел к стене, присел под ней и достал монокль.

Все та же круглая фрактальная долина и мелкая пыль, завивающаяся струйками над разноцветными кругами, треугольниками и квадратами. Одиноко тут, печально — могли бы и повеселее свой сектор оформить.

Вместо ниндзя на облачке стояла Джоконда. Да Винчи перевернулся бы в гробу: эти озабоченные козлы — возможно, хорошие программисты, но начисто лишенные художественного чутья — присобачили к ней тело порномодели с сиськами в десять литров каждая. Пару раз Дан уже сталкивался с этой прогой, но раньше она имела более пристойный интерфейс, просто говорящий портрет Моны Лизы в золотой раме. Ее появление означало, что Раппопорт занят и не может выйти на связь.

Она открыла рот и заговорила хрипловатым, лишенным интонаций голосом:

«Частично распознаны принципы работы Программы. Под каждого посетителя открывается база данных: досье на любого попавшего внутрь, где хранятся идентификационные сведения. При помощи феромонных меток мониторятся все перемещения и действия, они хранятся в другой базе данных. Любое перемещение или взаимодействие между гостями соответствует запросу-ответу между конкретными базами».

«Охренеть! — сказал Дан. — Что еще?»

«Если гость хочет нанести зданию вред, Программа идентифицирует его как вредоносную резидентную программу. Если несколько гостей, вошедших внутрь, окажутся группой террористов, Программа идентифицирует их как конгломерат работающих сообща вирусов».

«И что будет?»

«Особенности антивирусного сервиса выясняются. Полагаем, при помощи полуавтономных подпрограмм вирусный файл будет помещен в карантин».

«Что это значит? Физически?»

Эти гады еще и анимацию использовали, взяв за основу какой-то видеофайл с порнухой или стриптизом, — Джоконда, бессмысленно улыбаясь, чуть присела, разведя коленки, выпрямилась и сделала круговое движение бедрами, будто призывая невидимого партнера — в данном случае получалось, что Дана, — немедленно залезть на нее и приступить к делу. Видимо, скрипт включался, когда программа автономно не могла ответить и посылала запрос к человеку-программисту, сидящему сейчас где-то в бункере на платформе посреди пролива Дрейка, где, насколько знал Данислав, у Раппопорта была основная база. Запрос-то шел почти мгновенно, но программеру ведь надо обдумать ответ, а после произнести его в микрофон компа, да потом еще Джоконда должна включить его в свои каталоги, чтобы при возникновении в будущем аналогичных задач вновь не обращаться с запросом… Она сказала:

«Файл-террорист будет заключен в одну из карантинных папок с ограниченными атрибутами доступа. Запрет на чтение и запись».

«Физически, я сказал!» — повторил Данислав, все больше раздражаясь.

Вновь пауза. Джоконда лыбилась, блестя зубами:

«Материальное тело будет обездвижено и помещено в тюремную кладовую. Судя по всему, это небольшие ячейки по типу сот, расположенные на каждом седьмом этаже».

«Обездвижен… А если он станет сопротивляться?»

«Резидент будет стерт».

«Стерт?.. Убит? Этими антивирусными подпрограммами? Но кто они? Где?»

«Мы работаем над этим», — сказала Джоконда.

«Чтоб ты провалилась!» — с чувством произнес Дан.

Джоконда откинула голову, выпятив груди так, что Дану показалось: сейчас они отвалятся и желтыми резиновыми шарами запрыгают по фрактальной равнине. Согнув руки и по-особому переплетя ноги, она крутанулась вокруг оси, словно стриптизерша вокруг невидимого шеста, затем выпрямилась, опять встав лицом к Дану.

«Необходимо создание цепочки запросов-ответов между базой данных „Данислав Серба“ и базой данных „Вомбат“. „Вомбат“ включен в Программу по статусу модуля с большой степенью автономности».

Дан удивился:

«Он что, на две стороны работает? На этих дерекламистов и на Общежитие… На ЭА, то есть?»

«Таков вывод, — согласилась прога. — Физически продолжайте движение вниз. Хотя количество запросов-ответов в глобальной базе данных продолжает наращиваться по экспоненте, количество вновь открываемых персональных баз данных недавно зафиксировалось. Физически прибывшие гости взаимодействуют между собой, но новые уже не прибывают. Это поможет нам распознать вашу персональную базу данных. Как только она будет идентифицирована, мы станем мониторить возникающие запросы-ответы и перекрестные ссылки».

Потом она стала пропадать — не уплывать, как аватара Раппопорта, а медленно растворяться. Первыми стерлись текстуры ног и рук, затем лобок, плечи, волосы — несколько мгновений перед Даном висели две груди с ярко-розовыми сосками и чеширская улыбка, будто картина возбужденного сюрреалиста.

Дан выпрямился, когда все это исчезло полностью. Он рисовать не умел, и для него аватару склепали штатные программеры Раппопорта. Сам себя Данислав увидеть не мог, только руки. Как в некоторых игрушках-шутерах Парка, когда бежишь по коридорам и палишь во всякую нечисть, постоянно видя перед собой свои запястья и пальцы, сжимающие шотган, или ракетницу, или древний калаш, но глянешь вниз — а тебя-то и нету, ни ног, ни поясницы, ничего; хотя если на уровне имеется зеркало и ты к нему подойдешь — оно твою аватару отразит. Данислав однажды специально забрался в одну из онлайн-игр и разглядел свое отражение в озере. Программисты схалтурили: из пиксельных шейдеров озера на него глянул какой-то хилый, небрежно прорисованный чувак в сросшихся в одно целое пиджаке и брюках цвета хаки.

VI

Дискотечный зал Общежития представлял собой шар со стеклянным полом, сквозь который была видна нижняя часть, заполненная водой. Шум здесь стоял, как на космодроме при взлете устаревшего ракетоносителя. Десятка два разноцветных софитов облаком висели под круглым сводом, а ниже над толпой носилось множество ребристых шаров-стробоскопов, из-за которых все становилось рябым и пространство наполняла особая кислотная крапчатость, которую Дан не переносил. Когда по толпе прокатывались лучи софитов, люминесцентные блестки, усеивающие волосы, кожу и одежду, посылали во все стороны иглы света. Круглая плоская платформа — окруженная аэрационным пологом сцена, на которую только что вышел Загертоид Космо, — плавала низко над полом. Справа? Справа от сцены? Где тут «справа»?! Дан выругался, и сам своего голоса не услышал: зал восторженно взвыл, когда знаменитый рокер, детина под два метра ростом с белыми волосами до ягодиц, облаченный лишь в клетчатую шотландскую юбку, босой, с динамической татуировкой, да еще и стимулированной — ярко горящие линии аж сновали по худому торсу, — взмахнул руками и взревел, и скрытые динамики усилили голос так, что тот заметался, будто дубинка, над толпой, обрушиваясь на головы и стены:

— Слушай мелодию моего тела!

Ответом был рев, от мощи которого закачались стробоскопы. Позади Космо трое музыкантов, а по сути — техников, образующих вместе с Загом рок-группу «Ретикулярная формация», заканчивали настраивать аппаратуру. Заг стоял, широко расставив ноги и разведя руки в стороны, выгнувшись, подняв голову — взгляд устремлен над головами в даль, которая, несомненно, открыта взорам лишь тех, кто лабает истинный резо-рок.