оставили одного.
Что ж, самое время поразмыслить, особенно после хоть какого-то ужина. Не сказать, что я большой поклонник питания всухомятку, но галеты с колбасой и сыром пошли «на ура», благо порцию принесли вполне приличную. Да и минералка в бутылках порадовала, все лучше, чем ничего… Еще бы понять собственный статус, а также смысл всего происходящего здесь…
* * *
— Советник, что ты думаешь по этому поводу⁈ — решил поинтересоваться у «второго я», раз уж больше не у кого.
— Странно все это… — такой задумчивый баритон я еще не слышал. — Вообще не понимаю, почему тебя опрашивали только медики⁈
— Там же сидел явно комитетчик…
— И молчал, лишь изредка фиксируя что-то в своих бумагах…
— Это да…
— Кстати, Макс, зачем ты сказал, что пришел в себя первым⁈ — подозрительным тоном поинтересовался Советник. — Это же не так⁈
— Увлекся что-то и забыл про соседа сзади… — виноватым тоном признался я. — А про детский плач вообще не подумал, они же постоянно что-то ныли, пока девчонки не занялись ими вплотную, развлекая хоть как-то. Да и потом пришлось привлекать пришедших в себя, особенно если родители были еще в отключке.
— Внимательнее нужно быть! — наставительным тоном заметил мой собеседник. — С другой стороны, идеальная картинка и память в такой ситуации — тоже подозрительно…
— Да еще вопрос, что хуже… — решил развить тему. — Теперь будут проверять и перепроверять каждое слово…
— Они и так это делают, уж поверь!.. — фыркнул Советник. — Работа у них такая… никому не верить на слово…
— Да я понимаю… — устало ответил ему. — Только от этого не легче…
— Это да… — замолчал мой собеседник.
* * *
Только я устроился подремать после импровизированного ужина, довольно плотно набив живот, как «дверь» в палатку распахнулась…
Глава 22
Разбор полетов: следственный эксперимент
Палаточный городок, аэропорт Ростова-на-Дону
08.08.1986, около 22:00
Описать мое внутреннее состояние можно совершенно однозначно: разбитое… Я только-только задремал, судя по ощущениям, и тут опять яркий свет в лицо. К счастью, на этот раз пришел в себя на земле, в той же палатке, куда меня отправили вместо «одиночки». Хотя, подозреваю, что местному главному «по тарелочкам» очень хотелось бы именно этого. Вот только решительно не понимаю, чем именно мы заслужили такое к себе отношение?..
— Максим Сергеев⁈ — поинтересовался у меня очередной мужчина средних лет в строгом сером костюме.
— Да, это я! — старался отвечать бодро и четко, не показывая своего расслабленного состояния.
— Пройдемте со мной! — скомандовал он, даже не пытаясь забраться внутрь.
— Хорошо… — пожал плечами и начал выбираться.
Все вокруг походило на растревоженный улей: повсюду сновали люди, раздавались резкие голоса, явно отдавались какие-то приказы, откуда-то слышался детский плач… Даже странно, что я смог вырубиться, пусть и ненадолго, в такой атмосфере. Хотя моя палатка, как и ряд других, стояла чуть в отдалении. Вся территория была оцеплена и охранялась, это было хорошо заметно при свете прожекторов, явно показывающих «зону отчуждения» вокруг нас.
Самолет, на котором мы прилетели, перегнали, теперь он стоял неподалеку, залитый светом и еще более серьезно охраняемый. Его со всех сторон буквально «облепили» техники, как муравьи, снующие туда-сюда.
— Нам сюда, — сообщил комитетчик, подходя к типичному армейскому УАЗику, чаще именуемому «козлом».
— Как скажете, — не стал сопротивляться я. Да и какой смысл в этом… Никакой вины за собой я не чувствовал, наоборот, был доволен, что мы смогли выжить и посадить самолет.
Ехали считанные секунды, к самолету. Похоже, дело идет к кульминации…
* * *
Оперативный штаб, аэропорт Ростова-на-Дону
Тот же день, чуть раньше
— Мы, наконец, опросили всех и проанализировали полученные данные… — заявил седой мужчина, прятавший умные глаза за дымчатыми очками.
— Отлично! — явно обрадовался Игорь Васильевич.
— Пока получается, что явление было природным, никаким «хитрым» вмешательством человека «не пахнет». По крайней мере, тех, кто был на борту… Вызывают определенные вопросы показания второго пилота относительно некоего «диспетчера», который завел их прямо в грозу, обещая отличную погоду над Сочи.
— Проверили их⁈
— Расшифровка «черных ящиков» так быстро не делается… — вздохнул аналитик. — Первый пилот и бортмеханик еще не пришли в себя настолько, чтобы их опрашивать… Немолодые люди все-таки… Врачи вообще подозревали инфаркт или чего похуже, но вроде бы обошлось. Сейчас они спят…
— Чем дальше в лес, тем… — оборвал сам себя Игорь Васильевич. — Запросите данные о погоде на пути борта с разных источников, включая военных, причем с историей. Нужно понять, природное ли это явление…
— Вы предполагаете… — начал было аналитик, но замолчал, заметив знак начальника.
— Все может быть… — неопределенно ответил тот. — Если это американцы, то нужно понимать цель… Вы «пробили» всех, кто был на борту⁈
— Конечно! — улыбнулся аналитик. — Нет там персон такого уровня, чтобы устраивать «игры с погодой» над нашим главным курортом… Даже если предположить, что они это могут…
— Лучше исходить из худшего сценария… — наставительно ответил «серый костюм». — Что там дальше⁈
* * *
На борту самолета «Як-42», бортовой номер… аэропорт Ростова-на-Дону
Тот же день и время
Когда мы поднимались по трапу на борт, у меня появились странные ощущения… Как будто все это уже было, только не со мной… Или я просто не помню этого… Даже пару раз потряс головой, стараясь не привлекать сильного внимания со стороны наблюдающего за мной комитетчика. Конечно, скрыть такую реакцию не удалось…
— Не самые приятные ощущения, да⁈ — неожиданно участливым тоном поинтересовался он.
— Да уж… — не стал скрывать очевидное. — Только сейчас понимаю, что нам просто повезло…
— Наши специалисты пришли к такому же выводу, — улыбнулся мужчина. — И у них масса вопросов к вам всем. Сейчас — ваша очередь!
— Хорошо, я готов! — не стал спорить и сопротивляться. Все равно узнают все, что им нужно. Так намного проще рассказать все самому и пойти, наконец, отдыхать…
— Максим, — серьезно обратился ко мне комитетчик, — расскажите, пожалуйста, максимально подробно, что происходило с момента вашего осознания себя после вспышки. Впрочем, можете коротко «пробежаться» по событиям перед ней. О том, как вы ждали подругу в аэропорту Саратова мы уже знаем.
— Хорошо! — против воли улыбнулся,
