– Я ничего об этом не знаю, – Уокер начал выходить из себя. Я могла это утверждать по тому, как он наклонил голову, стиснул зубы, избегал смотреть на меня.
– Что ж, некоторые вещи никогда не меняются, – констатировала я.
– Извини нас, мы на минутку. Мне нужно переброситься парой слов с моим другом.
Он положил руку на плечо Барбаро, готовясь увести его.
– Чтобы уточнить свои легенды? – спросила я сладким голосом. Это было глупо с моей стороны, но ничего не поделаешь. Иногда я не могла с собой справиться.
Барбаро казался сбитым с толку, но не возражал понаблюдать за фейерверком. Его пристальный взгляд метался между нами двумя, будто он следил за теннисным матчем.
Уокер воспользовался моментом, чтобы успокоиться, делая глубокие вдохи и выдохи. Он был прекрасно осведомлен о двух парах, поднявшихся наверх из ресторана и остановившихся метрах в трех от нас, чтобы поговорить.
– Мне не нужна легенда, – тихо проговорил Уокер, подходя немного ближе. Я не отступила, и в любом случае не собиралась отступать. Посмотрела ему в глаза, зная, что это заставит его почувствовать неловкость.
– Ты так считаешь? У тебя есть случайный свидетель, способный подтвердить твое алиби? – Я покачала головой. – Нехорошо, Беннет, несмотря на то, что он по крайней мере не сможет опровергнуть твою версию событий.
– Елена, я понимаю, ты расстроена, – проговорил Беннет. – Но я никак не связан со смертью этой девушки, и меня возмущают твои намеки об обратном, тем более тебя могут услышать другие люди.
Я на самом деле рассмеялась.
– О Боже, что подумают соседи? Мы же не можем порочить нашу безукоризненную репутацию. Да ты просто, мать твою, невероятный, – выругалась я, понизив голос.
– Двадцать лет прошло, а ты все еще меня ненавидишь.
– Нет срока давности для того, что ты сделал, Беннет. Не для меня.
– Несмотря на то, во что ты решила верить, с меня сняли выдвинутые обвинения.
– Какое интересное переосмысление истории.
– Я не буду обсуждать эту тему с тобой, Елена. Не здесь, и не сейчас.
– Ну, если найдешь свободное место в своем ежедневнике, черкни мое имя. Нет ничего лучше воспоминаний о старых временах, – насмешливо предложила я.
Я перевела взгляд на Барбаро:
– Сейчас, джентльмены, если вы извините меня, день был очень скверный и очень долгий, я удаляюсь.
Оставив их и миновав гардероб, я вышла за дверь. Моя машина была припаркована на нижней стоянке, а девятимиллиметровый глок лежал за секретной панелью в дверце со стороны водителя.
Пистолет мог попасть в руки малоимущих подростков, слонявшихся здесь в ожидании богачей, а я не могла пойти на такой риск.
– Елена!
Барбаро нагнал меня, но когда оказался рядом, не мог найти слов. У него был вид человека, вступившего в беседу с середины.
– Боюсь, я не понял, что сейчас произошло.
– Уверена, ваш близкий друг просветит вас, – отрезала я. – Умному и слова довольно, и все же: не переусердствуйте, давая ему алиби. Если я узнаю, что он каким-то образом связан с убийством Ирины, я сделаю все возможное, чтобы он за это поплатился. И меня не волнует, кто встанет у меня на пути.
– Это безумие! Беннет – хороший друг.
– Как давно вы с ним знакомы?
– Несколько лет. Он никогда не причинит вред женщине.
– Правда? Почему? Потому что он привлекательный? Очаровательный? Богатый? – сыпала я вопросами. – Для такого искушенного человека, мистер Барбаро, вы ужасно наивны. Когда вернетесь и сядете выпить со своим приятелем, поинтересуйтесь у него, что для него значит имя Марии Невин.
И что бы он вам не наплел, знайте: Беннет Уокер – лжец и насильник. Я знаю это, потому что тоже однажды была его алиби.
Барбаро ничего не мог ответить на мое заявление и мудро решил промолчать.
Я отвернулась, собираясь открыть дверцу, и он положил руку мне на плечо.
– Елена, прошу вас, не уезжайте со злостью.
Он стоял слишком близко. Я не стала поворачиваться к нему лицом.
– Я злюсь не на вас.
– Полагаю, вы злитесь на весь мир.
– Да, – прошептала я, чувствуя всю тяжесть прошедшего дня. Эмоциональную и физическую усталость. Рука Барбаро двинулась от плеча к затылку.
– Пожалуйста, не пытайтесь меня утешить, – попросила я. – Не думаю, что сейчас это вынесу.
– Вы всегда такая стойкая?
– В этом случае у меня нет особого выбора. Прошу извинить, но мне действительно пора.
Он сделал шаг в сторону, чтобы я смогла открыть дверцу.
– Я могу позвонить вам?
Я засмеялась без тени юмора.
– Даже представить не могу, отчего у вас вообще появится подобное желание. Я не самая приятная компания.
– Смерть подруги не делает обстоятельства благоприятными. Все равно… Это не меняет того факта, что вы красивая, незаурядная, интересная женщина, и мне хотелось бы узнать вас лучше.
– Хммм… А вы храбрец, – усмехнулась я, посмотрев на него. В черно-белом свете автомобильной стоянки, напоминавшем фильм в стиле нуар, Барбаро выглядел поразительно красивым, и я ощущала исходившие от него волны сексуальной энергии.
– Фортуна улыбается храбрым, – произнес он и, наклонившись вперед, подарил мне нежный и быстрый поцелуй. Достаточно долгий, чтобы заставить меня подумать, что я могла бы захотеть большего.
– Ты гадкий!
Голос раздался с дальнего конца моей машины. Существо неопределенного пола стояло у багажника соседнего автомобиля и пялилось на нас. Судя по голосу, это была женщина. Однако иных подтверждений этому факту не было. Нечто похожее на черный балахон скрывало все ее тело кроме лица, раскрашенного на манер одного из персонажей Цирка дю Солей. На макушке красовался черный колпак с помпоном на конце.
– Ты гадкий! – повторила она. – Как остальные. Очень гадкий!
Барбаро с грозным видом шагнул в ее направлении.
– Убирайся отсюда, Чокнутая! Уходи! Уходи, пока я не вызвал полицию, и они не арестовали твою рехнувшуюся задницу.
Чокнутая сделала реверанс и неуклюже убежала в туфлях на платформах. Перелезла через шлагбаум, ведущий на территорию комплекса Палм-Бич поло, и исчезла из вида.
Я повернулась к Барбаро.
– Какого черта здесь произошло?
– Чокнутая, – ответил он. – Ты никогда не видела Чокнутую?
– Нет. Я нечасто покидаю ферму.
– Она бродит по городу. Я уже видел ее здесь. Сумасшедшая.
– Это я поняла.
– Не бери в голову, – посоветовал Барбаро. – Поезжай домой и отдохни.
Он протянул руку и коснулся левой стороны моего лица. Нежно, я уверена, хотя не могла по-настоящему почувствовать его прикосновение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
