надо на какой-нибудь бал попасть. До выпускного, — задумчиво произнёс Краснослав.
— Да это не проблема, — отмахнулся князь. — Это же Петроград. Тут в каждом доме по пятницам и субботам кутят. А вот помню, мы когда под Гомель переехали с папенькой, там, дай Бог, раз в месяц кто-нибудь приём устраивал, но я ещё маленький был тогда.
— Может, и кутят, а приглашение-то всё равно ещё достать надо, — возразил Кувалда.
— Если надо — достанем, — улыбнулся Сволов. — Благо, тут папеньку моего многие помнят ещё. Он тут ни одного бала не пропускал.
Расспрашивать, что случилось со старшим князем, Кувалда не стал. Понимал, что тема может быть скользкая и для друга неприятная. Просто так из столицы в глушь не уезжают.
— Мне для дела, — на всякий случай пояснил майор.
— Ну а как ещё-то, — ответил Семён. — Достанем.
— Спасибо, — произнёс Кувалда.
Всё-таки князь оказался настоящим другом, верным и честным. Кувалда подумал, что правильно сделал, рассказав ему о рептилоидах. Пускай Семён не способен забороть даже мелкую ящерицу, и по физкультуре кое-как вытягивает на тройку, но в нём было мужество, достаточное, чтобы прикрыть товарищу спину. Краснослав это ценил.
Бороться против всемогущих пришельцев в одиночку было неимоверно сложно, и Кувалда это хорошо понимал. Особенно, когда у тебя больше нет подпространственной аннигиляторной пушки, а есть только сравнительно хилое тело Славика Сычёва и железная воля Краснослава Кувалды. Но надо было признать, прогресс, достигнутый Кувалдой за эти несколько дней, заставил бы позавидовать любого из бодибилдеров. Внешне он оставался почти таким же Славиком, лишь его плечи стали чуть шире, а мышцы чуть твёрже, но внутри его энергопотоки текли почти идеально, за счёт чего Кувалда мог достигать сверхчеловеческих результатов.
Точнее, сверхчеловеческих для этого мира. Для Галактической Империи Славяноруссов это были результаты гораздо ниже среднего, и Кувалда ничего не мог с этим поделать. Только развивать и культивировать энергию Живы. К слову, за всё время Краснослав так и не нашёл ни одного человека, который бы знал про Живу, энергосистему и культивацию. У всех без исключения аура завихрялась и кружила сама по себе, в полнейшем беспорядке, в соответствии с характером человека. Может, где-нибудь в глуши могли найтись какие-нибудь древние отшельники, которые владели этим тайным знанием, как владели знанием о рептилиях древние поморы, но Кувалда на это особо не надеялся. Знания, особенно тайные, нередко оказываются утраченными навсегда.
Появилось желание научить и Семёна этим знаниям, князю бы они наверняка пригодились, но Краснослав не мог даже представить, как объяснить словами то, что нужно ведать. А ведать все славяноруссы учились раньше, чем ходить. В теле Сычёва он воспользовался своими старыми знаниями, которые были для него почти инстинктивными, интуитивными. А чтобы научить взрослого человека ведать — нужно было полностью менять его сознание и восприятие мира. Процесс долгий, болезненный, и в условиях школы невыполнимый.
Кувалда подозревал, что с местной магией ситуация похожая, и почти оставил попытки разгадать её тайну. Нет — и ладно, благо, некоторые секретные техники Рода нисколько не уступали местным дворянским силам, а в чём-то даже превосходили их. Лучше потратить время на культивацию Живы.
Этим он и занялся.
Глава 20
Следующим утром Краснослав решил на уроки не ходить. Князь Сволов, конечно, попытался его убедить, зазвать на безусловно необходимые алгебру и географию, но Кувалда был непреклонен. Он твёрдо намеревался выбраться в город и купить оружие, для чего выгреб все оставшиеся деньги из тумбочки. Осознавать это было неприятно, но деньги таяли быстрее, чем Кувалда ожидал.
А зарабатывать на ставках ему больше никто не даст. В статусе чемпиона есть и не очень приятные стороны. Только если начать сливать бои, делая ставку на соперника через какого-нибудь подставного товарища, но это Краснослав считал низким и подлым, как для офицера, так и для дворянина.
Значит, нужно было найти какой-нибудь другой способ заработка. Что-нибудь более надёжное и стабильное. Служить клерком в конторе он, конечно, не собирался, и разгружать вагоны тоже, но было бы неплохо выбить себе ежемесячное жалование, например, у Государя. Краснослав слышал, что кавалерам некоторых орденов положена была ещё и пенсия, независимо от чина и выслуги. Ему дали всего лишь орден Невского, и за него денег не полагалось.
Майор вышел из общежития вместе с остальными соседями, но вместо уроков незаметно выскользнул на улицу, где петроградская погода снова показала своё истинное лицо из холодного сырого ветра и мелкой зябкой мороси. Краснослав быстро пожалел, что не взял зонт, а спустя десять минут уже думал, что алгебра и география не так уж и плохи, и он зря пропускает такие важные дисциплины. Они хотя бы проходили в тепле и сухости. Бледное солнце если и выглядывало из-за тяжёлых туч, то ненадолго, лишь подразнить и напомнить о своём существовании.
Многочисленные прохожие хмуро шагали по лужам, кутаясь в плащи и высоко поднимая зонтики. Краснослав решил, что ему тоже необходимы калоши и зонт. Без них было совсем плохо, туфли быстро промокли, в них неприятно хлюпало, а холодные капли постоянно бежали по лицу, сколько бы Кувалда их не смахивал.
Но к удивлению майора, находились и те, кто вовсе не обращал внимания на льющуюся с неба воду, словно её и не было. Некоторые шли в лёгких рубашках, иногда встречались девушки в простых тонких платьицах. Казалось, если бы позволяли приличия, эти люди могли идти хоть в одном белье, хоть без него, и ни холод, ни дождь их нисколько не смущали. Кувалда, конечно, тоже мог стойко переносить любые трудности, тяготы и лишения, гулять на морозе и под проливным дождём, но это всё равно было превозмогание, а эти люди, судя по всему, коренные петроградцы, вообще не замечали промозглой сырости и мелкого противного дождика.
Уличные торговки, посмеиваясь, наперебой предлагали Краснославу зонтики, но цены оказались настолько кусачими, что Кувалда решил обойтись пока без него. На секунду он позавидовал Агнии, личная сила которой позволяла испарять дождевые капли ещё на подлёте. А он ещё смеялся над её умением, которое оказалось для Петрограда чуть ли не самым полезным.
Из булочной на углу донёсся восхитительный запах горячего хлеба, и Краснослав не устоял перед соблазном. Он спустился по ступенькам в полуподвальную булочную. За прилавком дородная продавщица упаковывала багет в бумажный пакетик для очередного посетителя, даже не обращая внимания на вошедшего Краснослава, с которого на кафельный пол стекали струйки воды. Кувалда сглотнул набежавшую слюну, прошёл к витринам. От разнообразия выпечки рябило в глазах, хотелось всего и сразу.
